Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

– Ну, когда ветер над океаном поднимается… – начал Томас.

И тут Тири все-таки не выдержала и выпалила:

– Convectio! Это восходящие потоки!

Все обернулись на нее.

– Восходящие потоки воздуха из-за конвекции Шамаша, – торопясь, затараторила Тири. – Шамаш гудит и посылает невидимые лучи, они греют толщу воды, и от воды поднимается особый низовой ветер, это он приподнимает плоты баргу, и они как бы скользят по волнам. Поэтому баргу могут на своих плотах преодолевать огромные расстояния и почти не зависеть от течений в океане.

– Сапиенс претиум сантиа. Умный знает цену знанию, – заключил Теофил Хосс, обращаясь к лорду. Томас не понял, сказал он это по поводу рыбоедов или насчет Тири.

Лорд, казалось, был удовлетворен экзаменом и оглядел всех сидящих за столом.

– Довольно, – произнес он, поднявшись и опершись руками на стол. Поза лидера, но в глазах на мгновение мелькнула усталость. Еще раз обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. – Томас и Тири – убирайтесь. Тири, иди присмотри за Лукасом, он опять на конюшне, небось, торчит. Не хочу, чтобы лошадь его лягнула и сделала совсем дурачком. Томас, иди проверь стражу на воротах. А Эрик – ты нам еще нужен.

Эрик выпрямился и, не дыша, уставился на отца.

– И да, Эрик, сходи за дядей, – добавил Бриан с наигранной твердостью. – И оба идите сразу в мою комнату. Обсудим там… стратегию.

Эрик поднялся следом за отцом, его куртка зашуршала. Томас на мгновение замер, ревность кольнула прямо в сердце. Почему Эрика взяли на совет, а его нет? Он же средний сын, он умнее, он может быть осторожен, выверяя и сомневаясь в каждом шаге, как и положено стратегу в этом проклятом мире. Он смотрел, как они уходят: отец – с деланой суровостью, Эрик – с гордостью, а гость – словно серая тень. Дверь за ними закрылась, но Томас услышал обрывок: «…мы пока не готовы выступить, но если вы гарантируете золото для найма солдат…» Голос отца, полный расчетливой решимости.

– Тири, пойдем, – сказал Томас, вставая, его голос задрожал от ревности. – Они там пусть свою стратегию плетут, а мы – по делам. Дела тоже кто-то должен делать!

Лукаса они быстро нашли на конюшне, малец действительно таращился на то, как конюх моет коней оптиматов. Тири взяла брата за руку и повела на кухню кормить.

Стража расслабленно бродила по стенам – люди в потрепанных накидках шагали медленно, волоча копья и прищуриваясь в туман, где Шамаш висел как огромный, никогда не закрывающийся глаз. Млоки опять таскали по галерее бочки и тюки. Они двигались заторможенно, словно во сне. Один млок, с тюком на плече, споткнулся, чуть не уронив его на Томаса.

– Эй! – крикнул Томас, со злостью пнув млока ногой. Сапог врезался в бок, слуга захрипел, но не упал, а только моргнул, явно не различая явь и сон. – Смотри под ноги, тварь!

Млок пробормотал что-то на своем языке, лениво подобрал ношу и потащил свой тюк дальше. Он словно дремал наяву. Люди делали то же самое: сидящий у стены оптимат зевнул, стражник на стене остановился, уставившись в туман, где гало вокруг Шамаша казалось очередной насмешкой богов. Все было словно в полусне: движения вялые, глаза слипаются от бессонницы, разум уже не отличает реальность от миражей и видений. Замок жил, но сонно и медленно – как океан в прилив, когда волны ленивы, но неизбежны.

В такие часы Томасу казалось, что само время плавится и течет в этом Сумраке и это не миражи лезут в голову и не призрачные голоса поют в ушах, а что-то из других времен, прошлого или будущего, пытается войти в этот мир.

По дороге Томас увидел Соли – она стояла у окна, странно улыбаясь, губы изогнуты в усмешке, словно скрывая тайну. Ее платье с вышивкой блестело в свете факелов, глаза блуждали, как будто в воспоминаниях о взглядах Эрика. Томас нахмурился, но сам искал взгляд Тири – она была где-то впереди, ее скромный наряд зашелестел, когда она прошла и отвернулась, не встречаясь с ним глазами. Или это ему показалось? Томас почувствовал новый укол: почему она отворачивается от него? Это из-за его ревности к Эрику? Он уже не понимал, сон это или явь.

– Тири, подожди… – прошептал Томас, ускоряя шаг, но не двигаясь с места, но она не обернулась, скрывшись в тени.

Он пошел дальше. Замок жил своей жизнью, не понимая, кончится этот сон или нет. И над всем этим висел никогда не закрывающийся глаз Шамаша. Томас вздохнул, ревность к Эрику кольнула снова: почему того взяли на совет, а его нет? А Тири… почему-то отворачивается. Или это был мираж, а не настоящая Тири? В этом мире все – иллюзия. Так чего же он расстраивается?

Он спустился ниже, где оптиматы паковали походные мешки. Один зевнул, уронив кинжал, но подхватил его ленивым движением уже у самой земли. Семенивший рядом млок споткнулся снова, но Томас уже не пнул этого – его злость растворилась во сне. Он шел через двор, чтобы подняться в свою каморку и наконец подремать, замок сонно провожал его, а Шамаш смотрел на это своим немигающим слепым глазом. Он единственный здесь никогда не спал.

                                         * * *

Леди Сайна выпрямилась на стуле и уставилась в стену немигающим взглядом. Шелк ее платья зашуршал, она вцепилась тонкими пальцами в кубок так, словно он мог от нее сбежать. Бессонница совсем измотала ее, оставив синие круги вокруг глаз.

Открылась дверь, без слов приковылял и сел рядом с ней ее личный шут – старый Гаррек Брум, толкователь снов. Костлявый, как высохшая крыса, с длинной белесой бородой. Его глаза слезились, руки дрожали – то ли от старости, то ли от того дерьма, что он курил «для ясности в голове». Сайна таскала его повсюду, как собачку на поводке. Говорили, он видел будущее в дыме специальных грибов, которые собирал возле Гнилой Фермы и потом сушил на кухне замка. И еще он умел попадать в сны млоков, когда они отключаются среди бела дня. Или просто был старым пройдохой – кто разберет.

– Я опять видела сон, и это был не просто сон, а вещее видение, – начала Сайна тихо, но так, чтобы все слышали. – Змей летающий. Огромный дракон. Он падал с неба – бах! Прямо в какой-то дом. Или, может быть, на мельницу. Кровь у него зеленая, а глаза огненные. Потом глаза погасли…

Гаррек закашлялся и прокряхтел:

– Змей, змей… Сие определенно есть знамение. Сонное вещевание. Видение. Опадание и падение. Змей есть символ обмана. А падающий дракон – конец династии. Или начало. Или вообще ни хрена.

– Заткнись, – буркнул Бриан, отрывая кусок хлеба. Плесневелая корка захрустела на зубах. – Сон, старик, – это просто сон. Мозги от бессонницы плавятся, вот и мерещится всякое.

– Змей-то этот уже нашелся, – проскрипел Гаррек, задумчиво ковыряя в носу. – Сыновья ваши его видели. У мельницы он был мертвый. Это знак, о да…

– Да знак чего? Говори яснее! – рыкнул Бриан.

– А хрен его знает, – ответил толкователь и захихикал. – Может, смерти. Может, удачи. Может, просто ураган принес эту падаль. Во снах все туманно, как Шамаш в небе.

Одрик потянулся да так и застыл со сцепленными за головой руками.

– Эй! Может, это про нас сон, брат, – задумчиво сказал он. – Едем в Андергейт, а там Стиппер рядом. Как тот змей – раненый, но все еще опасный.

– Отец, – встрял Эрик, – Стиппер, верно, прямо сейчас дерется с баргу.

– Ну и пусть дерется, – ответил Одрик. – Пустят друг другу кровь – нам же легче жить. А ослабнет совсем – можно и добить.

– Добить, – фыркнул Бриан. – Легко сказать «добить». У него там сорок оптиматов с отличным оружием. С ним Меридон Умный, Каспар Забытый и этот… как его… Хас… Тас… Черт, не помню уже. В общем, лучшие его командиры!

Гаррек