Перерождение - Дмитрий Александрович Билик

Заметив меня, девочка на мгновение замолчала. Видимо, пыталась проанализировать в голове, кем я могу быть, но нужного ответа так и не нашла. Поэтому все же спросила:

— Здравствуйте, вам помочь?

— Всс… се нормально, это спонсор, — отреагировала Юния.

— Да? Я хотела сказать, можете присесть вон там. Чай, кофе? Женя, проводи, пожалуйста, молодого человека.

Последние слова адресовались администратору. Замешательство девочки понять было можно. Вот уж на кого-кого, а на спонсора я не тянул точно, даже в лучшие годы. А сейчас, существуя уже довольное долгое время в режиме «ношу то, что в рюкзаке», на молодых и привлекательных особей сложно было произвести должное впечатление.

Так или иначе я занял место на диванчике в «зоне ожидания» и стал угрюмо наблюдать за этой сладкой парочкой. Девочка щебетала, как легкомысленная птичка, а Юния вместе с тем без всякого труда поддерживала беседу. С Дженни Ортеги благодаря мифическим комочкам Биша (что бы это ни значило), они перешли на Энни Дженьюэри, затем добрались до Николь Кидман, а после я и вовсе потерял всякую нить рассуждений.

Все это время я смотрел на Юнию и невольно любовался. Выяснилась одна забавная вещь — когда она не была связана всякими рубежными обязательствами, то становилась совершенно другой. Веселой, беззаботной, настоящей… женщиной. Нет, серьезно, если не видеть рубцы, то никогда ее не раскусишь.

И меня посетила грустная мысль, что рядом со мной она такой быть не сможет. Потому что так или иначе все время будет помнить о своем прошлом и нашей истории. Ей ведь не получится провести лоботомию.

Лихо успели сделать прическу и только приступили к мейкапу, когда, наконец, в салон ворвалась несвятая парочка. Благо, для общего спокойствия, ни девочка на ресепшене, которая после двух отказов попить кофе потеряла ко мне всякий интерес и продолжила сидеть в телефоне, ни сама «мастерица» не обратили на них никакого внимания. Что меня несказанно обрадовало. Это правильно, на работе пить не надо.

— Какие тетеньки красивые, — смутился Митя, садясь рядом со мной на диванчик.

— Не заведение, а не пойми что, — потянул носом Гриша. — Хоть бы гостю чего предложили.

— Водки? — съязвил я.

— Необязательно, но от пары коктейлей я бы не отказался.

— Действительно, не салон красоты, а не пойми что.

— Красота, подумаешь, — пожал плечами бес. — Вот у меня Манька была, знакомая. Дура дурой, нос огромный, зато как выпьет, петь начнет, все бесы в ряд выстраивались.

— Может, это потому, что бесы тоже поддавали? — невинно спросил я.

— Не без этого, — дипломатично согласился Гриша. — Но я тебе о другом. У каждой женщины есть своя фишка, которая делает ее… ну, как сказать, особенной. Многие просто этого не видят.–

— Григорий, удивлен глубиной вашей мысли. Такие либо приходят с сильного похмелья, либо рождаются при невероятной степени опьянения.

— Ага, какое тут опьянение, — отмахнулся бес. — Ты же знаешь, что я себя чувствую не очень хорошо на открытых пространствах. Тут еще заставил полгорода пробежать. Мне бы сейчас пару капель, чтобы успокоиться… Он с надеждой поглядел сначала на меня, потому на девочку-администратора. Та, словно почувствовав пристальное внимание, на мгновение оторвалась от телефона, однако соцсети оказались сильнее.

— Так уж и полгорода, тут до Подворья рукой подать, — шепотом произнес я.

— Не наподдаешься, — буркнул бес. — Короче, договорился я с вэтте, можно идти.

— Погоди, — остановил я Гришу, который натурально уже направился в сторону выхода.

— Чего годить? Говорю же, договорился.

Вместо ответа я указал на Юнию, которой сейчас наводили последний марафет. Бес недовольно проследил за направлением пальца, недоуменно почесал голову, и только с большим запозданием до него дошло, кто именно сидит перед зеркалом. И я его понимал, удивиться было чему.

С одной стороны, казалось, что почти и ничего и не сделали. Чуток пощелкали ножницами, да попрыскали лаком, отчего прическа всесильной нечисти приобрела эффект какой-то неряшливости. Но не той, какая бывает у продавщицы тети Клавы из сельпо, которая проспала будильник. В этой неряшливости было что-то от какой-то профессиональной актрисы, только и делающей, что принимающей выгодные позы для нужного ракурса. Лично я всегда считал, что эти стрижки, ноготочки и всякие женские штучки за овердохрена денег — просто попытка множить энтропию Вселенной, ибо существенно ничего не меняется. Оказалось, что еще как меняется.

Контрольным выстрелом стал макияж. Юния после очередного рубца и так избавилась от своих изъянов, какие не смогли бы исправить и лучшие пластические хирурги, а теперь вдруг неожиданно выяснилось, что ее глаза вообще-то довольно большие, а скулы словно выточены из мрамора.

— Как тебе? — подскочила она.

Именно так и спросила, исключительно у меня одного, хотя не могла не заметить черта и наше рыжее недовольное пятно с рогами посреди салона. Я хотел ответить что-то такое насмешливое, пытаясь все перевести в шутку. Почему-то казалось, что отвечать на подобные вопросы серьезно нельзя. И вдруг понял, что не могу. Не в состоянии смазать такой светлый и весьма важный момент в жизни Юнии.

— Хорошо, — ответил я, понимая, что заливаюсь краской. — Тебе очень идет.

— Спасибо. Лена говорит, что меня бы одеть нормально, так вообще буду модель. Но это, наверное, в следующий раз, да?

У меня не осталось никаких сил вести обычный членораздельный разговор, поэтому я просто кивнул. А когда меня пригласили оплатить произведенные услуги, даже облегченно выдохнул. Никогда прежде не расставался с деньгами с таким удовольствием, лишь бы меня больше не пытали разговорами с женщиной на всякие серьезные темы.

Я даже на мгновение подзавис. А чего это я испугался? Помнится, подобного не было с Зоей, хотя она мне нравилась. С Наташей и подавно. Но там и разговоров особо серьезных не было. Скорее, болтали обо всем, что касалось исключительно плотских отношений. Что поменялось? Внутренний голос что-то говорил, однако будто бы чересчур тихо и неразборчиво. Зато другой голосок, совсем не такой милый и стеснительный, сходу ворвался в сознание.

— Хозяин, чего, так и будем сиськи мять? Вэтте заряжены, надо только до них добраться. Готовы тебя выслушать и все такое.

— Да, пойдемте, — сказал я, внутренне опасаясь, что лихо вдруг опять о чем-то заговорит. Впрочем, обошлось.

Никогда бы не подумал, что мне придется перемещаться по своему родному городу в качестве преступника. Однако именно так в данное время все и обстояло. Мне приходилось постоянно оглядываться, осматриваться, выжидать, тогда как нечисть спокойно устроилась в рюкзаке — Митя с Гришей на двоих делили портсигар (с руганью и недовольством, как они это обычно любили), а Юния, несмотря на поражающий внешний вид, залезла в