Командор - Никита Киров

И совсем недавно они были частью империи. Такой же, как и северяне из Огрании и остальные. Пустынники упрямо атаковали, а мы упрямо держались.

Первая волна противника наступала, забросав всё перед собой дымовыми гранатами. Сквозь белую пелену дыма показались силуэты бегущих людей.

Я занял позицию вместе с остальными. Отдельного наблюдательного пункта для меня не было, а стоять посреди открытого пространства, как свеча на ветру — верная смерть.

В нормальной ситуации сидел бы с картой у рации, но она уже давно не нормальная.

Поэтому я засел в недавно вырытом холодном окопе в третьей линии вместе с радистом и старшиной, и стрелял лично, наблюдая за обстановкой из-за мешков с песком.

Всего два офицера на весь батальон, а Флетчер не мог говорить. Приходится крутиться.

А ещё нужно поддержать людей в нужный момент своими силами, ведь это может изменить ход боя.

Над головой летели пули, трассирующие и обычные, некоторые рикошетили и визжали, а непривычные к этому молодые солдаты вздрагивали.

— Не ссы! — со смехом прокричал ближайший ко мне десантник товарищу. — Если слышишь пулю — она точно не твоя!

Второй парень по прозвищу Шмель, с оспинами на лице, нервно засмеялся, но вдруг замолк, когда его каска дёрнулась. На ней появилась дыра аккурат напротив лба, а по лицу побежала кровь. Солдат упал без звука.

Бой продолжался. Все вели себя по-разному. Кто-то прижимал голову к земле, будто пытаясь спрятаться, кто-то пытался раскопать укрытие поглубже, накидывая перед собой камни и комья холодной земли. Но большинство стреляли, обороняя позиции.

Силуэты в дыму приближались.

— Подъём! — заорал старшина Ильин на слишком увлёкшегося копать солдата и сильно ткнул его в бок. — Стреляй уже!

Солдат-бинхаец стиснул зубы и начал палить в сторону врага автоматическим огнём, особо не целясь. Горячие дымящиеся гильзы сыпались на землю. Сильно воняло сгоревшим порохом.

Где-то впереди, за зданиями в дыму, грохнул взрыв. Силуэты вдали залегли, но снова начали подниматься.

Я положил автомат на камни и комья земли и прицелился. Навёл оружие на врага и нажал на спусковой крючок, достаточно тугой. Выстрелил одиночным.

Приклад толкнул в плечо, но куда попала пуля, я не увидел. Следом пустил короткую двойку.

Та-та! Гильзы полетели вправо. Я увидел полёт трассирующей пули по пологой траектории. До самой цели.

Один силуэт упал. Кто-то вцепился ему за шиворот и потащил назад.

Огонь становился всё сильнее и сильнее. Зарокотал пулемёт позади нас.

Ту-ту-ту!

Было видно, как крупнокалиберные пули прошлись по стене, выламывая от неё куски штукатурки и поднимая облачка пыли.

Следующая очередь срубила целую цепь нападавших, остальные залегли. Гранатомётчик нацелил трубу в сторону памятника, где стоял пулемёт, но я его снял.

Вспышки взрывов и выстрелов то и дело появлялись в дыму. Они пытались укрыться за давно сгоревшими машинами, но мы там почти всё заминировали.

— Третий взвод, работайте по дому! — во весь голос кричал старшина. — Вы чё там, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Стреляйте!

В бою он кричал ещё громче, гоняя солдат.

Снова хлопнул взрыв посреди атакующих. Над головой пролетел снаряд, оставляя дымный след, который разъедал глаза — это выстрелили из гранатомёта. Затем впереди раздался ещё один взрыв.

— Крыша! — я показал туда, заметив там силуэт.

— Понял! — отчаянно закричал Павел, направляя в ту сторону автомат.

Длинные очереди трассирующих прошлись по самому краю кровли, высекая искры. Силуэт, который я заметил, скрылся. Но блеск оптического прицела его выдал.

Туда направили пулемёт. Ту-ту-ту-ту-ту. Мощные звуки выстрелов прорывались через любой шум.

С этим снайпером было проще, чем с предыдущим. Его задело, он слетел вниз и больше не дёргался.

— На два часа! — раздался крик старшины.

Со стороны проулка, где стоял сгоревший танк, выбежала целая толпа с дикими криками.

Легковооружённая пехота из ополчения, даже не все были в военной форме. Бежали как придётся, бесформенной кучей. Но если они подойдут ближе и закидают гранатами, мало не покажется.

Я направил оружие туда. Бил короткими двойками, укладывая пули точно в цель. Ко мне присоединились остальные.

Нападающие быстро потеряли кураж: кто-то залёг, кто-то побежал назад, но многие двигались дальше.

— Не подпускать! — орал Ильин. — Трофимов, ты чего там спишь⁈ Гранату кидай!

Бах! Граната попала точно в цель.

Правда, это я направил её в полёте куда надо.

С каждым разом пользоваться силами получалось всё лучше. Я даже обвалил одну колонну, за которой укрылся пустынник. Просто толкнул, мыслью, и она поддалась, засыпав врага. Но она была не очень большой.

И всё же, я не мог пользоваться этой силой долго и несколько раз подряд, а перемещаться пока было некуда. Да и не у всех же на виду.

А ведь может быть что-то ещё. Дух явно был сильный.

Ну а пока я перехватил автомат, положив руку на подствольник. Кто-то засел в том здании — кажется, пулемётчик, и он вот-вот должен был открыть огонь из окна.

Взял чуть выше, как на стрельбище в академии, вспомнив, как тогда на меня орал инструктор.

Раздался хлопок, и граната полетела ровно в цель. Бах! Из выбитых окон повалил дым. Больше там не осталось никого.

Автоматические винтовки десантников палили дальше, к ним то и дело добавлялся рокот пулемёта. Во все стороны летели трассиры, как злые осы.

И враг отступил.

Поднялся ветер, принося с собой запах горелой ваты и тухлого яйца. Пошёл снег — совсем слабый, но грязи от него будет ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё? Серая пятнистая форма у всех уже превратилась в однотонную коричневую.

— Будут ещё, — сказал я.

Старшина Ильин кивнул и начал отдавать приказы:

— Второй пулемёт где⁈ Вы чего там, мать вашу, молчите⁈

— Заело!

— Живо исправить!

Он гонял солдат, кричал громче, чем раньше, но его слушались.

А первая победа дала людям мысль, что ещё не всё потеряно.

Все спешно снаряжали магазины винтовок патронами, готовили гранаты и рыли, рыли, рыли. Ковыряли землю изо всех сил. Потому что это могло спасти жизнь, и десантники это уже поняли на своей шкуре.

Хорошо, что мы не на севере, и земля ещё не замёрзла. Там бы рыть не удалось. Лопатки звенели, попадая в камни, но не гнулись и не ломались, они достаточно толстые.

Повсюду валялись гильзы, втоптанные в грязь, трубы использованных гранатомётов, обрывки упаковок бинтов и выдавленные шприцы-тюбики с обезболивающим. Кровь смешалась с грязью.

Один солдат брезгливо отбросил от себя чью-то руку. Санитары и приданная им помощь оттаскивали раненых. Какое-то