Тень Лисы, след Волка - Елена Геннадьевна Бабинцева

Кому тогда ты и я будем служить?! Ты умрёшь первым, потому что ослабнешь настолько, что даже себя защитить не сможешь! А потом умру я, потому что буду защищать твою жалкую жизнь!

Модару молчал и больше не улыбался. Миюки была права во многом. Договор с Хитори не выпустит его из леса. А без девчонки он обречён на медленную смерть от созданий пострашнее, чем Миюки. Многие хотели бы его голову в качестве трофея. Волк понимал, что шансов у него нет.

Модару вздохнул и сел там же, где и стоял.

– Она вышла из леса. Где теперь её искать?

– Не моя забота.

– Что?!

– Ты её обидел, ты и проси вернуться обратно!

– Но… я же…!

– Если бы не твой дурной характер, постоянные подколки и шуточки, Елена–сан могла бы быть здесь! Она просто человек, Модару! Ей страшно! Она одна, и у неё никого больше нет, кроме нас! Хитори бы удавила тебя на месте, если бы видела, что ты вытворяешь!

Модару сжал зубы и отвернулся.

– Была бы она вполовину такой же, как Хитори…

– Закрой пасть, – проникновенно посоветовала лиса, посматривая в сторону волка. – Именно из–за твоего постоянного сравнения Елена–сан и не выдержала. Будь я на её месте, тоже бы не захотела ни минуты быть под крышей с тем, кто так дурно обращается со мной.

Модару фыркнул и встал на ноги.

– Можно подумать, она такая мягкотелая, что могла воспринимать мои шутки всерьёз…

Миюки нехорошо улыбнулась.

– Да, Модару. Твои шутки воспринимались всерьёз. А знаешь почему? Потому что они не были шутками!

– Я всего лишь говорил, что видел.

Миюки вздохнула и, будто обессилев, осела по стенке на пол. Она обхватила себя за плечи бледными руками и мелко дрожала. Модару было дёрнулся к лисе, но вовремя подавил этот порыв.

Миюки всхлипнула.

– Я не хочу больше никого терять… это больно! Будто душу выдирают живьём! Я знаю, что ты тоже это чувствуешь, Модару. Что бы ты ни говорил. Она должна быть с нами, а мы с ней…

– Если я её верну, я хочу, чтобы она освободила меня от договора.

Миюки вскинула глаза на волка. Но он говорил серьёзно.

– Мир изменился, Модару. Как ты сможешь жить в нём?

– Тебя это уже касаться не будет. Ты лучше подходишь на роль её хранителя, чем я.

– И что ты будешь делать?

– Продолжу свой путь.

Миюки молчала. Это его желание. Если он так хочет…

– Хорошо. Я уверена, Елена–сан даст тебе свободу. Найди её…

Из окна смазанной тенью вылетел громадный белый волк с красными знаками по всему звериному телу. Он быстро взял след и отправился на охоту…

А я была там, где мне хотелось оказаться больше всего – в бабушкиной квартире. Господи, не думала, что так соскучилась по простой ванной! Я с наслаждением залезла в ванную и просто стояла под душем около получаса. Но радость от даров цивилизации быстро испарилась. На её смену пришла горечь и печаль.

Я оделась в чистое и вышла в комнату. Низкие потолки, тонкие стены, раздвижные двери… обычная бюджетная квартирка в Японии. Стояли старые шкафы, набитые бумагами. Старый комод около балкончика. На нём стопкой лежали письма и какие–то счета. Всё. Больше мебели в комнате не было. Я прошла к старому шкафу и открыла стеклянные створки. Бумага ворохом посыпалась на пол. Последним бухнулся старый альбом и взметнул кучу пыли. Я присела около него и долго думала, стоит ли сейчас открывать его. Ведь теперь мне ничего не надо, кроме возвращения домой. Но любопытство взяло верх. Я осторожно открыла альбом и сразу же ощутила некое родство с людьми на снимках.

Сначала фото были черно–белыми. Какой–то старый храм, непонятные мне люди и моя бабушка впереди. Я узнала её. Она была очень похожа на меня. В красивом кимоно, такая уверенная. И Миюки с Модару тут же. Надо же, они ничуть не изменились…

Бабушка много работала. У неё и правда был свой ресторан. Много фото на рабочем месте. Она была просто полна жизни и энергии. Даже спустя столько лет чувствовалось её страстное желание жить…

И вот, наконец, фото у больницы… моя бабушка держала на руках мою маму. Ханна…

Бабушка была так рада. Моя мама росла в большой любви. Было много её детских фотографий. На одной из них маленькая Ханна схватила чей–то хвост и с жадностью тянула на себя. Похоже, это был хвост Модару… я еле видно улыбнулась. Наверное, он был очень недовольным.

Мама в школе уже была похожа на нетипичную японскую девочку. Овальные черты лица, маленький нос и узкие губы были явно унаследованы от моего деда–японца, а вот глаза были бабушкины. Большие и лучистые.

Перевернув следующую страницу, я впервые увидела отца. Фото было цветным. Сделано на полароид. Папа был статным мужчиной. Вон какие усы носил… мама его любила сильно. Фото было наполнено этой любовью. У меня даже мурашки побежали по телу. Но на этом всё… больше не было фото. Потому что потом появилась я…

Я взяла альбом в руки, намереваясь убрать на место, и тут из него упал пожелтевший от времени конверт. Сердце сразу заухало о рёбра. На нём красивым почерком были выведены русские буквы: «Моей внучке».

Руки задрожали, но я ни секунды не сомневалась, что хочу прочесть! Я схватила конверт и быстро его вскрыла. Буквы стали расплываться передо мной, но я заставила себя читать…

Я не знаю твоего имени. Я запретила твоей маме давать тебе имя, чтобы она не привязалась к тебе ещё больше. Но уверена, имя, которое тебе дали, прекрасно, как и ты сама.

Во–первых, я хочу перед тобой извиниться. Я лишила тебя и матери, и семьи, в которой ты могла бы расти. Но я делала это, чтобы спасти тебя! Я думала только о твоей жизни, моя маленькая девочка.

Во–вторых, всё, что тебе кажется бредом и глупостью, ночным кошмаром и шизофренией, – правда. Всё это существует. Монстры тут такие же реальные, как ты. И мне придётся извиниться ещё раз, потому что тебе придётся взвалить на плечи этот груз ответственности за храм. Но я больше никого не могу попросить…

Моя дорогая внучка, ты часть меня. И моя сила в тебе. Кто бы что ни говорил и как бы тебя ни переубеждали! Ты – моя внучка! Внучка Хитори! И я уже очень сильно горжусь тобой! Я никогда тебя не видела и не держала на руках. Не слышала твой голос и не