Конец игры… - Вячеслав Киселев

– Кто это? – естественно, поинтересовался я, поскольку лейтенанту егерей не положено знать того, что известно мне.

– Джон Стюарт, третий граф Бьют, первый шотландец во главе британского правительства и воспитатель Его Величества короля Георга, я тогда ещё в гвардии служил, поэтому не раз встречался с ним при дворе!

Вон оно даже как, воспитатель короля, шотландец и, наверняка, родственник моего знакомого Генриха Бенедикта Стюарта и его старшего братца, которого Давыдов со товарищи должны уворовать в Италии, удивился я словам Броутона, переводя взгляд с премьер-министра на его соседа. Рядом с Нортом устраивался в кресле высокий мужчина лет шестидесяти – поджарый, словно гончая, с орлиным носом и резко очерченными, хищными чертами лица.

– Который из них, тот, что поупитанней? – специально указал я на Норта, который на фоне Стюарта выглядел настоящим толстяком.

– Не, то лорд Норт, теперешний глава правительства, а Стюарт справа, худой, как палка, и с тростью. Они оба тори, а герцог Портлендский из вигов!

– Чего тори? – врубил я дурака.

– Да это партии в парламенте такие, тебе без надобности, ты же иностранец! – махнул он рукой.

– Это точно, – согласился я и увидел, что нас приглашают на помост, – пошли Джон, кажется, начинаем!

Скинув плащ, я стянул сапоги и пошлёпал голыми пятками по ледяному полу, надеясь, по опыту прошлого боя, что долго судья не станет нас мариновать и обморожения пальцев мне удастся избежать. Никакой, подходящей для боя, обуви я найти не смог, а все боксеры, по словам Броутона, вообще бились в обычных туфлях. Меня такой вариант не устраивал, гладкая кожаная подошва не лучший выбор для отполированного ногами боксеров ринга и не могла сравниться в эффективности с человеческими пальцами. Имелась правда опасность получить твердым каблуком по голой ступне, но боксёрский поединок вообще штука опасная, да и я не собирался подставляться и вообще затягивать бой.

Дойдя до лестницы на помост, мы нос к носу столкнулись с командой чемпиона, которая готовилась на противоположной стороне.

– Мистер Броутон?! – удивленно открыл рот секундант Коркорена.

– Мистер Питкин! – спокойно кивнул в ответ Джон.

– Не знал, что вы опять в боксе, да ещё и на стороне вигов!

– Мне плевать на политику, и ты об этом отлично знаешь Том! – зло бросил Броутон и двинулся наверх по лестнице.

Пока секунданты пикировались, я успел мельком оглядеть своего визави – ничего сверхвыдающегося, кроме кулаков. Рост, вес и телосложение, примерно, моих параметров и только кулаки оказались действительно аномально большими. А если в целом, то выглядел он словно столичный денди непонятной ориентации на фоне беглого каторжанина (это я про себя) – гладко выбритые череп и лицо, тело без шрамов, блестящие серые панталоны до колен, белые шелковые чулки с золотистыми подвязками и туфли с огромными черными бантами. Тьфу, бля…

Задерживаться и разговаривать с противником я не собирался, вспоминать нам было не о чем, а трэш-ток меня не возбуждает, поэтому двинулся сразу вслед за Джоном. Тем не менее, уже поворачиваясь направо, заметил боковым зрением, как Коркорен усмехнулся, посмотрев на мои босые ноги, и провёл пальцем у горла. Универсальный жест всех времен и народов принёс мне большое облегчение, ведь поначалу я не планировал сегодня никого калечить…

***

БОльшая часть амфитеатра поприветствовала чемпиона криками «КУ-ЛАК, КУ-ЛАК» и затихла по команде рефери в ринге в ожидании начала схватки, а меньшая пока, видимо, приглядывалась ко мне – раздумывая, достоин ли я их поддержки или нет. Коркорен встал напротив меня так, как и предупреждал Броутон: левосторонняя стойка, передняя рука прикрывает солнечное сплетение, а левая у подбородка, правое ухо открыто. «Бокс» – ещё раздавался где-то «вдали» голос рефери, а я уже начал свой стремительный бросок. «Бывший» чемпион ещё ухмылялся, призывно покачивая своими огромными кулаками, но исход боя был уже предрешен.

Сделав небольшое движение левой руки вниз с шагом вперед, показывая, что собираюсь нанести удар в корпус, я провернулся на передней ноге и с разворота впечатал ему правый локоть в «свободное» правое ухо. Коркорен, не издав не звука, рухнул кулём на пол, а я, также молча, развернулся и подпрыгнул, обрушив пятку на его правую руку, откинутую в сторону. Удовлетворенный тем, как хрустнули под моей ногой его пальцы, а он при этом даже не дернулся, я посчитал свою задачу на сегодня почти выполненной и спокойно отошел в сторону. Теперь о реванше можно было даже и не заикаться.

Подскочивший рефери убедился в том, что бывший чемпион в глубоком нокауте, а из уха и вовсе течет кровь, и поднял мою руку, даже не став дожидаться положенных тридцати секунд. Зал находился в полной прострации, сохраняя гробовое молчание, и в этот момент Броутон прокричал «МО-ЛОТ, МО-ЛОТ». Через мгновение зал зашелся в экстазе, скандируя моё прозвище, а бесчувственную тушку Коркорена в этот момент стаскивали с помоста – был чемпион и весь вышел. Такова судьба абсолютного большинства забравшихся на вершину, удержаться на ней намного сложнее, чем попасть, а неудачников быстро забывают.

Выждав полминуты, я поднял палец вверх, а потом приложил его к губам, призывая зрителей замолчать и через некоторое время это подействовало, амфитеатр почти затих. Я в это время уже подозвал к себе Джона и поднял вверх его руку, показывая на него своей второй рукой.

– Леди и джентльмены, встречайте! Великий чемпион Джон Броутон вернулся на ринг после двадцатипятилетнего перерыва и вновь стал чемпионом, в качестве моего учителя и секунданта…, – принялся я плагиатить знаменитого ринг-анонсера Майкла Баффера, – прииивЕтствуйте… ДЖОООН… БРОООУТОН!!!

***

Не успел я ещё до конца одеться, как у помоста появился разлюбезнейший распорядитель и вручил мне гонорар – целых пятьдесят фунтов стерлингов. Солидная сумма по местным меркам, тянущая, примерно, на годовое жалование гувернантки с хорошими рекомендациями, притом в столице и в приличном доме. Естественно, моё вознаграждение ни шло ни в какое сравнение с выигрышем герцога, составившим всего полтора десятка… тысяч фунтов (о сумме пари мне любезно шепнул по секрету Джимми), но я всегда говорил, что деньги зло. Вот и сейчас, поганое бабло затуманило разум герцога, и он свалил из амфитеатра, даже не поздравив свою команду с оглушительной, во всех смыслах, победой. Наверное. Естественно, об истинных причинах поведения нанимателя мне было неизвестно, если не считать мою «шутку» про овец, зато теперь я узнал от настоящего англичанина, что такое уйти по-английски.

Мне, само собой, было наплевать, поэтому минут через десять мы уже сидели с Джоном в «нашем» трактире и отмечали победу, точнее отмечал в основном Броутон, а я только пригубил рома и