Ридер - Анна Арс

— Поймали всех подельников. Пять часов пыток и любые подробности к нашим услугам, — попытался изобразить улыбку визави. Странно исказившееся лицо должно было именно это протранслировать.

«Пи…т как белка», — флегматично припечатал конь ноа, сдав хозяина с потрохами. Вороной, крупный, с витыми рожками, он стоял у дальней стены, неприязненно кося на нас.

— Позвольте не поверить ибо вы… — процитировал герцогу его же меер.

Гримаса стала шире. Герцог веселее.

— Хорошо. Держи правду. Потому что, дружок, не надо оставлять за спиной разозленных и брошенных женщин. А если бросаешь, держать планы в себе, — ответил он загадкой. Не припоминал таковых за своей спиной. Чтобы бросить, надо хотя бы завести сначала. Могла одна тея злиться на меня за невнимание. Но она надежно пристроена. Тогда кто?

— Кто?

— Как звали эту дурную? — кинул вопрос властитель в отряд.

— Марита.

Валио. Друг мой. Неужели поперся, чтобы уговорить ее бежать? Да она до соседней улицы ради встречи с тобой едва дойти соизволяла.

— С этим ясно. В шиховой постройке как нашли меня? — любопытно было все.

— Только недалекий новичок может торчать на виду и бликовать всеми металлическими поверхностями.

Ой, Редя. Ой, дурной. Насмотрелся на пейзажи! Захотелось сделать жест «рука-лицо», но мечи мешали. Так что здесь слабоумных уже трое. С Валио и приснопамятной Маритой. Только теперь понимаю, что дочь герцога сделала самый мудрый выбор, решив влюбиться в Варна.

— Собственно, поздно заметили. Заехали только для порядка. Подчистить. Отдохнуть, — продолжил говорить приятное собеседник.

«Подчищаться» я не хотел ну никак. Надо испортить им отдых что-ли в отместку. Чай, не на пикник приехали.

— А…

— Хватит. К делу, — герцогская милость резко перестала быть таковой. Сделав резкий выпад он звезданул слева. Чудом принявшая удар рука с мечом онемела сразу. Бой грозил стать занимательным и остаться в Анналах истории боевого искусства. Как самый короткий. Поэтому я живчиком отпрыгнул в сторону. Моя прыгучесть и недосып соперника позволили длиться нашим танцам минут пятнадцать, медленно смещая нас к провалу в стене. Короткий разговор позволил прийти в себя и накидать хоть какой-то план. Прыгать я мог неопределенно продолжительное время, но в Тоа начали просыпаться предвестники злости. Напор стал чуть сильнее. Пора!

Резко поменялся местами с противником, вставая спиной к дружине. Граф не чухнул что произошло и глумливо усмехнулся, посчитав меня тупеньким. Теперь он стоял в проеме развалин на фоне зарождающегося дня. Как концептуально. Несущий смерть в обрамлении гимна природы жизни. Он играл. Позер. Теперь он лениво отбивал мои намеренно неумелые атаки. Не спеша. Планируя довести до истерики вчерашнего ученика. Что это? Потешить эго и самолюбие? Не за счет же зеленых новобранцев. Он подпускал меня все ближе с любопытством разглядывая по ходу. Словно забавного жука. Так смотреть как на насекомое могут только Владетели. Как на иную форму жизни, которую не замечаешь из-за ее никчемности и неважности. Грунт стал осыпаться из под ног тоа. Настолько близко подошли к краю. Однако, я знал что за ним, а герцог нет. Есть все же нечто полезное в залипании на пейзажи. Маленький выступ — бывший балкон. Кто встретит его хребтом, тому не в радость. Кто приземлится сверху, тому на порядок веселее.

Мой шанс. Два метра вниз и левее. Сейчас. Я скользнул к Тоа. Два коротких меча надежно фиксируют меч владетеля с характерным лязгом. Удивление в ореховых глазах. Оттенок как у дочери. Моя улыбка. Толчок. Хриплый Крик. Ветер в ушах. Бьющееся тело врага в попытке скинуть. Удержаться. Полет! Время! Долго. Промах? ВСЕЛЕННАААААЯЯЯЯ!

«Есть ли Честь в Посмертии?» — было последней мыслью.

Глава 17. Конец ли, наконец?!

Реальность подернулась рябью. Мгновенная дезориентация. И ноги встречают твердь. Словно летел не вечность, а спрыгнул с высоты полуметра. Мышцы привычно спружинили. Адреналин бурлил шампанским выбивая пробку самообладания. Сплошной инстинкт. Никакого разума. Тусклый свет и холод вместо солнца. Вонь бензина. Бензина?

На инстинктах, бережно, но прочно вдолбленных палкой Остоги, я ударил первым. Ногой. Это было быстрее мысли. Мой сорок третий размер сделал удар фееричным. С легким пуффф противник ушел в неконтролируемый полет до стены. И остался там лежать тихим и неконфликтным телом. Но это был другой враг. Из прошлого воплощения, что было миллионы лет назад.

Тусклый свет ночного города подсвечивал давно забытую сцену, что теперь по каплям проникала в сознание. В углу лежал не тренированный боец Тоа. Венец и верхушка пищевой пирамиды феодализма. Лежал мирный алкоголик маргинал. «Нет чести в той победе» — как сказал бы Варн.

— Ой, — раздался женский голос. Совсем забыл! Еще три участника сцены. Двое дружков и моя фея.

— Ты чё. Ты чёёё… — заело второго противника, толстенького и лысого.

— Ты это… чёёё… это… — подключился третий, кося глазом в арку и явно просчитывая путь к бегству. Тощий, небритый, в куртке на вырост. Что они не бойцы, мне мгновенно маякнул мой опыт недовоина другого мира. Резкий шаг навстречу им и их, отпрянувшие в страхе тела, только подтвердили это.

— Толян, валим, — вдруг взвизгнул фальцетом мелкий. И опережая Толяна, метнулся в присмотренную для побега арку. Пухляш, на пределе своих возможностей, рванул вслед, поражая скоростью, не свойственной подобной комплекции.

— Редяяяя, — с силой впечаталось тельце подруги в бок, заходясь в конвульсивных рыданиях. «Какая она маленькая» — думал, обнимая Риту. Сплошные косточки. Не удивительно, что мне все время хотелось накормить ее.

— Все хорошо, солнышко, — мягко баюкал девушку, отодвигая ногой меч с освещенного участка. Одновременно пытался запахнуть так удачно накинутую перед боем куртку. Холод уже вцепился своими клещами в уши, покусывая открытые участки тела. После того как провел очередной раз рукой по волосам девушки, уставился на свою конечность. Реальность становилась ярче, вступая в свои права. Словно Ридер по атомам проникал назад домой. Моя клешнявка была отчаянно загорелой и огрубевшей на фоне неестественно бледной щеки девушки. Сгущающиеся сумерки и начинающийся дождь воспринялись как дар богов.

— Рита. Слышишь? Надо идти, — сказал, прикидывая как ловчее доставить ее до подъезда.

— Миу! Миииииуууу! — что-то возмущенно запищало и зашевелилось за мусорным баком в углу подворотни. Одновременно, такой знакомый голос боевого друга Кыся требовательно ворвался в сознание: «Да пакость ты такая, Витеррр! Стоил твой мир, чтобы так стремиться назад-то?»

Я отстранил девушку от себя и, запрещая себе надеяться, рванул на голос. Раскидав пустые коробки увидел обладателя отчаянно ругающегося голоса. Рыжий, всклокоченный подросток котенок рассматривал свои лапы и не переставал жаловаться на мир в целом