Мятежник - Роман Феликсович Путилов

час на этом поле собрался весь город, все восемьсот человек. И у меня возникло ощущение, что я нахожусь не в российском княжестве, а на территории нашего южного соседа, Китая. Как я понимаю, за последние десять лет центральные власти России на этот далекий анклав забили все, что можно. Несколько лет, с момента смерти последнего Якутского князя, центральной власти в княжестве вообще не было. Городом руководил выборный староста, у которого были трое помощников. Когда в город пробился курьер от новоназначенного князя Булатова Дмитрия Александровича, все вздохнули с облегчением. Казалось бы… Но нет, показалось.

В своем послании князь Дмитрий уведомлял своих подданных, что местом своей резиденции он выбрал город Иркутск, а, во-вторых строках своего письма, князь потребовал денег.

— а где нам взять этих денег, милостивец? — развел руками бородатый мужик в потертой хлопчатобумажной куртке: — Мы этих денег лет пять, как не видели. В последний год даже, китайцы к нам не приплывали, да нам и предложить то особо им нечего. Была бы возможность, ушли бы с этих гиблых мест, так не выпустят же.

Из рассказа местного вождя следовало, что местные племена, которые почти сто лет бились с русскими переселенцами и командами охотников, а потом сто лет платили дань шкурками и золотишком, которое мыли потихоньку на реках, да шкурами морских животных, да их клыками, за последние двадцать лет — это делать перестали, так как поняли, что без поставок боеприпасов и присутствия боевых магов, белые пришельцы становятся беззащитными, как дети.

— У нас последний господин маг умер от старости месяц назад, мы его тайно похоронили, и держали это под большим секретом, но местные похоже узнали, и уже неделю нас из города не выпускают. Бьют стрелами из кустов, не дают ни ягоду собирать, ни силки проверить, ни сети на рыбу поставить. А если узнают, что у нас всего три десятка патронов осталось — в туже ночь придут всех резать.

Глава 9

Якутское княжество нужно было срочно спасать от исчезновения в небытии. И опять посеревшая от усталости, уже забывшая, как выглядит наша дочь, моя бывшая любовница, а ныне подполковник интендантской службы Вера Игоревна Бухматова, срочно отозванная с Севера, где она организовывала снабжение всем необходимым наших баз на Шпицбергене и в Исландии, прилетела в Якутск, со своим, архиважнейшим для снабжения умением — внепространственным карманом на двадцать тонн груза. И слава Богам, что за несколько месяцев смогла бывшая гувернантка моих сестер найти трех магов, освоивших это заклинание, иначе мы бы с ней зашились. Два парня и одна девушка, срочным образом получившие звания прапорщиков, срочно подключились в процесс снабжения войск и поселений. Правда, парни показывали пока половинные результаты, ну, а у девушки, Смоляны Прокудиной, был явный талант — результат в двадцать пять тонн получился почти сразу, и продолжал, понемногу, но неуклонно расти.

Вере Бухматовой я подарил поцелуй и обещание предоставить в декабре отпуск на два месяца, а со Смоляной мы, на двух самолетах, в сопровождении трех боевых аэропланов, полетели по большому кругу, искать оставшиеся русские остроги и поселки из двенадцати штук, существовавших десять лет назад. Проводника, который бы ранее побывал в этих поселениях, я Якутске мы не нашли, оставалось только ориентироваться по карте, точность которой была плюс-минус лапоть.

Лететь решили вдоль русла рек. Расстояние конечно, получится раза в три длиннее, но есть шанс не затеряться в бескрайних просторах этой земли, неласковой к незваным пришельцам. Днем температура поднималась до минус двенадцати градусов и имела склонность к похолоданию. Я не знал, как поведут себя магические кристаллы из горного хрусталя, посредством которых крутились авиамоторы, в случае аномального падения температуры, которое со слов жителей Якутска вполне могло произойти в любой момент, поэтому экспедиция собиралась в страшной спешке. Шили из старых оленьих шкур чехлы для кристаллов, в последний момент я велел загрузить бочку спирта, если возникнет потребность в антиобледенительной жидкости. Слава Богам, что лыжи, устанавливаемые на стойки шасси не пришлось выдумывать и выпиливать самому, все это уже было разработано заранее.

Первый живой поселок был обнаружен на берегу реки Индигирке, вернее, обугленные остатки сожжённого острога, что хорошо выделялись на белом снегу. Головешки вместо человеческих поселений мы обнаруживали уже в третий раз, и это был последний известный поселок на этом маршруте. Погода, вроде бы, не обещала морозных сюрпризов, и я дал команду заходить на посадку, дабы осмотреть следы пожарища, в попытке понять причину трагедии, произошедшей на земле и поискать следы жителей поселения.

Вот при развороте над рекой мой пилот заметил струйку сизого дыма, поднимающуюся над одним из островов.

Река уже встала, да и охотничьи лыжи на десяток человек мы с собой в экспедицию взяли, поэтому, наказав оставшимся у самолетов людям, летчикам и стрелкам, не расслабляться и бдеть в оба, я с отделением стрелков, облаченных в двухсторонние теплые комбинезоны (белая сторона наружу), мы через час, двигаясь по, замершей под слоем льда, реке, подходили к острову.

Приветственную стрелу в нас запустили с дистанции метров семьдесят, которые оставалось пройти до завалов, состоящих из камней, стволов деревьев и принесенного водой «топляка». Я очень сомневаюсь, что это нагромождение является природным объектом, видимо, жители островка пытались соорудить какие-то оборонительные позиции. Стрела имела оперение из перьев какого-то гуся и костяной, острый как игла, наконечник.

Я дал команду бойцам оставаться на месте, готовыми открыть огонь по моей команде и двинулся вперед.

Еще одна стрела воткнулась в снег метров за пять до меня, ее я тоже подобрал, продолжая двигаться вперед. Из-за завалов что-то закричали на непонятном языке, и третья стрела ударила в, вспыхнувшее передо мной, магическое поле бессильно упала в сугроб.

— А теперь моя очередь! — я выхватил из кобуры автоматический пистолет и несколько раз выстрелил в невысокую сосну, которая обрушила с веток вниз хлопья снега.

— Хорош пуляться, выходи, разговоры будем разговаривать!

— Ты русский, что ли? — из-за завалов неловко выкарабкался одетый в ужасающие лохмотья мужик, с заросшим густой бородой худым, обтянутым обветренной кожей, лицом.

— И чему ты удивляешься? Это, вообще-то, Россия, — я раскинул руки в стороны, показывая необъятность своей страны.

— Ага, Россия. Мы последний раз княжеского мытаря видели лет десять назад. Он золотишко и шкуры забрал, сказал, что огневой запас, мануфактура и хлебное довольствие вслед за ним на баркасе плывет, и уехал, так что мы больше ни его, ни довольствия своего не видели.

— И что, вы десять лет вообще без припасов живете? —