Небесный всадник. 2 том - Кирико Кири

Я вытянулся в кресле, быстро оглядываясь по сторонам. Что, откуда, куда, кто — взгляд уже сам лихорадочно искал источник опасности несмотря на то, что я был единственным, кто почувствовал опасность. Ни всадник, ни виверна никакого беспокойства не показывали.

— Мы где? — осипшим от напряжения голосом спросил я, продолжая оглядываться.

— Да уже над герцогством Гадернштайн, господин. Чуть меньше половины пролетели. К вечеру будем уже на месте, — отозвался он.

— Нам надо сесть, — произнёс я, продолжая озираться.

— Конечно, господин, впереди будет Ванхейвер, отлично место, там мы и…

— Нет, нам надо сесть прямо сейчас.

— Но вокруг леса да поля, господин. Зверьё голодное, да и…

— ЗАДИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!!! — рявкнул я рычащим голосом.

Потому что в небе мы были как на ладони, а на земле можно было укрыться под теми же кронами деревьев.

Да только сесть мы не успели.

Чуйка, которой я как-то раньше не обладал, оказалась внезапно права, и жопа настигла нас здесь и сейчас. Только пришла она сверху, прямо из мёртвой зоны.

Я каким-то шестым чувством, словно дуновение ветра на внутренние органы, уловил её в последний момент. Задрал голову вверх и увидел, как на нас сверху пикирует огромная чёрная херота, увеличиваясь в размерах с каждой секундой. На этом чёрном пятне я отчётливо видел две вещи — блестящие зубы распахнутой пасти и красные, налитые кровью, глаза со зрачками-веретенами.

А затем последовал удар.

Меня дёрнуло так, что вполне могло бы порвать напополам. Мир вокруг завертелся бешенной каруселью. Перестало значить, где верх, а где низ — всё было однородным размытым зилёно-голубым пятном. Но что в этой карусели я заметил сразу, так это что до сих пор прикован к виверне.

К тому, что от неё осталось.

Животину порвало пополам и теперь её внутренности с кровью щедро вылетали наружу, разлетаясь в разные стороны. Не знаю, на какие волевых, но руки потянулись к ремню. С трудом, будто их налили свинцом, они добрались да защёлки, после чего щёлк… и меня выбросил из седла.

Я уже прыгал с парашютом, поэтому кое-как смог стабилизироваться в воздухе, чтобы не лететь волчком. Быстро огляделся, пока земля летела мне на встречу — её не боялся, так как на шее висел амулет, а вот дракон…

А вон и тварь. Она уже делала второй заход, и что-то мне подсказывает, что заходила она конкретно на меня. Проверять, что будет, если дракон меня поймает, мне не очень хотелось, если честно. Да, был грозовой дракон, которого я оседлал, но…

Вытянувшись стрелой, я устремился вниз. Ветер бил в глаза, шумел ветер, и земля стремительно приближалась. Если я смогу долететь, если смогу хотя бы дотянуть до крон деревьев, то буду спасён. И оставалось совсем немного, я уже даже ветви мог разглядеть (и слезящиеся глаза от встречного ветра не сильно мешали этом), когда…

Тело сдавило так, что захрустели кости. От перегрузки из-за сильного смещения вектора направления, голова будто распухла, словно её перекачали кровью, и в глазах потемнело. На мгновение, а может и на дольше я даже отключился, потому что, когда вернулась возможность оценивать происходящее, лес был уже далеко внизу.

Сука, да чтоб тебя… даже долететь до дома без приключений не могу… Надо мной словно злой рок висит, который только и ждёт, чтобы в удобный момент меня хорошенько поиметь.

Я огляделся, насколько это было возможно, но единственное, что мог разглядеть, так это вторую часть виверны, к которой прикованный к седлу висел безвольно всадник. То ли труп, то ли просто сознание потерял, сказать было сложно. А что касается самого дракона, то с моего положения было видно разве что его чёрное брюхо.

Опять что ли тот же самый дракон, что напал тогда на караван? Хрен знает, но я попытался мысленно установить контакт, как это получилось сделать в прошлый раз, пока меня не унесли к чёрту на куличики, правда безрезультатно. С тем же успехом я мог бы взвывать к стене или к Гейбу, чтобы треть халву выпустил наконец.

Ну что…

Я попытался ещё поворочаться немного, пытаясь высвободиться, но это стало фатальной ошибкой — тот, почувствовав мои попытки, сжал лапу ещё сильнее, отчего дышать стало совсем тяжко. Каждый вдох давался тяжелее и тяжелее, мне переставало хватать воздуха, а глазах пошли круги. Ещё и на высоте, где и так кислорода мало, это стало последней каплей, после чего я отключился.

Темнота…

Это был как сон, без волнений, без проблем, без реальности, где не было даже меня. Сдохни так, и я бы даже не расстроился, так как это было куда лучше, чем сгинуть в страхе и мучении в пасти какой-нибудь мерзкой тварины.

Но был в этом и заметный минус. Я не знал, ни куда меня несли, ни как долго мы летели, потому что по итогу, в следующий раз, когда я открыл глаза, то обнаружил себя в кромешной тьме.

Первой мыслью было, честно говоря, что я сдох наконец. Правда тяжёлая реальность (или наоборот, облегчение) поспешила напомнить, что я до сих пор топчу бренную землю. Спиной я чувствовал неровную каменистую поверхность. В воздухе витала сырость и неприятный гнилостный запах, перемешанный с чем-то аммиачным.

А потом глаза начали привыкать к темноте.

Была у небесных всадниц такая особенность, обострённые чувства. У них и зрение, наверное, в разы острее человеческого, глаза чувствительнее, позволяя видеть там, где обычный человек ничего не разглядит.

И я видел.

Это была какая-то пещера. С потолка свисали вековые сталактиты. Повернул голову вправо и увидел неровную каменную поверхность пещеры. Повернул налево — проход, уходящий дальше во тьму, откуда, казалось, доносился очень слабый свет. Но смутил меня не свет, а обилие костей и разлагающихся туш, разбросанных у стен пещеры.

Ну понятно, меня притащили в какую-то нору на банкетный стол. Только не говорите, что меня притащили к самому Дилд'Акот-Даю. Учитывая, на какой минорной ноте мы разошлись в последний раз, он меня на черенок от лопаты натянет за милую душу.

Я осторожно пошевелил ногами. Потом руками. Ну… вроде всё двигается, и ничего не болит. По крайней мере, так мне показалось, пока я не решил встать…

Боль была такой, будто мне всё тело обработали битой. Меня ни разу ею не обрабатывали, но уверен, что примерно так это и ощущается: все мышцы болели, словно из них сделали хорошую такую отбивную. Едва я попытался встать, как меня тут же скрутило такой болью, что я просто упал обратно. Ощущение было таким,