Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

они делают? Сканируют?..» - кривая на экране была непохожа на поисковый луч, но других версий у Гедимина не было. Уже четыре корабля висели в воздухе – над пустыней их тоже было два, две светящиеся на горизонте точки. Красная кривая резко «провалилась» к зелёной – обычному фону «горячей полосы». «Выключили сканеры. Обмениваются сигналами? Составляют план?..»

Гедимин хотел было окликнуть Куэннов, помахать им, послать сканирующий луч, но взглянул на показания дозиметра – и отступил в тень обрыва. Через пару секунд кривая выдала высокий пик, и белые силуэты исчезли. «Ушли,» - сармат облегчённо вздохнул и тут же назвал себя идиотом. «Почему не посигналил им?! Мы, eatesqa, с ними не враждовали. А если бы тебя и пришибли, так какая уже тебе разни…»

Стрелка-указатель едва не сорвалась со шпенька. Сильнейшее ЭСТ-излучение затопило предгорья. Земля задрожала, и Гедимин вцепился когтями в застывшую лаву. Наверху зашипело – и сармат увидел, как потёки тринитита на обрыве рассыпаются в мелкую пыль. Зелёная кривая рухнула к оси времени и поползла вдоль неё, проваливаясь всё ниже. Гедимин, отключив ЭСТ-показания, уставился на неё – излучение таяло вместе с остаточной «гаммой», «бетой» и «альфой» тринититовых пластов. Наверху заклокотало, и едва сармат успел мигнуть, как в котловину обрушился первый водопад. За ним, на полсотни метров ближе, хлынул второй, с другой стороны от лавовых ступеней – третий, ещё мощнее. Гедимин глянул было на реки, прокладывающие себе русла среди песка – но тут пласты под ним захрустели, осыпаясь, и он рванул вверх по «ступеням», хватаясь когтями за камни. Новый поток нашёл удобный путь по оплавленному обрыву – и Гедимин еле успел выскочить на берег. Он чуть не сорвался – наверху больше не было прочного тринитита. Сармат сидел на сырой… пожалуй, что почве – с примесью песка, с крупными чёрными и красными осколками, но это был «земной» грунт. Мимо, набирая напор и уходя всё дальше в пустыню, текла река десятиметровой ширины, и земля вдоль берегов шевелилась, выпуская что-то наружу. Гедимин вскочил, шарахнулся в сторону – и увидел, как из-под ног, просачиваясь меж пальцами, прорастает пёстрый мох. Будто кто-то ускорил ход времени, - пятна лишайников и моховые пряди проступали на камнях, вырывались из земли… Гедимин ошалело замигал, взглянул на дозиметр, но снять показания не успел – экран погас. Напротив, над затапливаемой пустыней, висел белый корабль. Сармат развернулся к нему – и свет в глазах погас следом за экраном.

200 год от катастрофы, 1 день после весеннего равноденствия. Южный хребет, предгорья. Климат континентальный. Направление движения – север.

Гедимин сидел среди потоков застывшей лавы, привалившись спиной к камню. На чёрную стеклянистую поверхность падали длинные тени – то ли утро, то ли вечер… «Тени слева – юг за спиной, солнце на западе…» - вяло шевельнулось в мозгу. Сармат провёл пальцем по «мёртвому» камню, резко выпрямился, огляделся по сторонам и беззвучно выругался. Его занесло в предгорья, и он спал среди лавовых гребней какого-то давнего извержения и оплавленных этим извержением скал. Ничего живого вокруг не было.

«Сон…» - сармат угрюмо сощурился и тронул висок. «Вырубился на ходу, ещё и в горы забрёл. Похоже, с мозгом что-то не то. Столько лет под ЭСТ-излучением… может, оно уже выжгло все нейроны? Что снится чушь – это ладно, но бродить во сне…»

Он снова сел, достал фляжку с водой. Жидкость в пересохшем рту напомнила ему о реках, затапливающих пустыню, о стремительно «остывшем» тринитите и разрастающихся мхах. Гедимин тяжело вздохнул. Вокруг не было ни пятнышка лишайника – только скалы и стеклянистая холодная лава. «Переработка тринитита в грунт…» - он криво ухмыльнулся. «ЭСТ-излучение, это всё оно. Сочится сквозь броню и доедает мозги. Если уже не доело. Интересно, долго я ещё так протяну?..»

Он хлебнул Би-плазмы, подумал о радионуклидах, пропитывающих тело изнутри, - флоний давно кончился, а Зелёные Пожиратели кусать его не хотели… От угрюмых размышлений отвлекал странный гул вдалеке – что-то непрерывно шумело с двух сторон сразу, и больше всего это напоминало звук воды, бьющейся о камни. «Да какая вода?! Хотя… может, в горах вскрылся водоносный пласт? Они прорывались иногда – я же видел гейзеры на полосе…»

Гедимин спрятал флягу и снова поднялся на ноги. Громче всего шумело на северо-востоке – там, где горным родникам уж точно было не место. «Тринититовый пласт всё-таки порвало, и течёт с обрыва?!» - снова всплыл сон о Куэннских кораблях, но сармат встряхнул головой, отгоняя бред. «Посмотрим. Всё равно пора уходить, пока радиофаги не слетелись…»

По звенящему под ногами лавовому потоку Гедимин прошёл между отвесными скалами. Проём был узкий, подточенный снизу – то ли сармат во сне или в бреду прошёл тут боком, то ли прополз. «Странно, что Клоа не напали,» - он покосился на скафандр – оплавлений и пробоин не было. «Не заметили сквозь ипрон? Движение-то они чуют, а я далеко залез в их горы…»

Под ногой звякнуло в последний раз, и ступня опустилась на что-то мягкое и волокнистое. Гедимин, ошалело мигнув, посмотрел вниз. Светлую, с примесью мелкого песка, почву пятнами покрывал стелющийся мох. Этот был зеленовато-жёлтый, засухоустойчивый, но на горизонте виднелась ярко-зелёная полоса, а за ней блестел и пенился широкий поток.

«М-мать моя колба!» - за сканер Гедимин схватился, уже стоя над рекой. Она прорезала пласт грунта и прибавила два метра глубины с тех пор, как «приснилась» сармату – и теперь точила русло в камне, обдавая берега пеной и брызгами. Зелёный влажный мох окружил её. Гедимин погрузил в него ладонь – и, опомнившись, отдёрнул. «Опять мозг плавится – или вчера всё-таки было…»

Сканер показывал мох, супесь под ним, крупные осколки тринитита – они уже не «фонили», можно было принять за обсидиан… ЭМИА-излучение упало до считанных милликьюгенов, ЭСТ-фон был выше, но ненамного. Из моховой «подушки» на дальнем берегу высунулись ветвистые усы – Зелёный Пожиратель выполз к воде, ткнулся челюстями в быстрый холодный поток и отдёрнул голову. Гедимин беззвучно рассмеялся.

«Горячей полосы» больше не было; сармат подбирал осколки тринитита, - ирренций будто высосало, заместив где кеззием, где железом. Местами так и остались пустоты по форме «ядер» и «линий заражения». «Если мне и мерещится,» - Гедимин отложил последний осколок и двинулся на север, к странному серебристому блеску, - «то очень правдоподобно. Так бы оно и выглядело…»

Он старался ступать только на голую почву – и резко выдохнул, когда под ногой хрустнуло что-то