Ревизор: возвращение в СССР 58 - Серж Винтеркей

Да уж, достаточно нестандартное начало беседы. При этом мой сопровождающий делал вид, что так и надо. Ну да, его явно посвятили в то, что возможны провокации в мой адрес. Интересно, чего они ждали? Что я вспылю, встану и уйду, что ли? Но нет, за мной стоит сейчас сверхдержава с ядерным оружием, одна из двух мощнейших и крупнейших на планете. Горбачев, к счастью, еще у руля не находится.

Так что я, безмятежно улыбнувшись, ответил:

– Уважаемый профессор, Советский Союз однозначно не будет передавать любые части своей территории кому бы то ни было, в том числе и Японии. Кто бы что бы там себе не придумал по их статусу. И все на этом.

Но японцы все тут же задергались. И тот же самый профессор сразу меня запальчиво спросил.

– Но почему? Это наши острова, вы должны их вернуть.

Ну что же, хочет подробнее – получит подробнее.

– Само собой, как вы понимаете, я в таком возрасте и в таком статусе не могу представлять советское правительство. Поэтому могу только рассуждать, почему никогда вы никаких островов от Москвы не получите. Собственно говоря, какая разница, что и где подписано, тем более в девятнадцатом веке, если на самом деле международное право играет очень малую роль в том, что происходит на планете. Во многом доминируют по-прежнему законы силы. Так что каждая держава делает ровно то, что она может себе позволить сделать. С чего бы вдруг могущественная сверхдержава с ядерным оружием начала передавать такому небольшому островному государству, как Япония, не располагающему ядерным оружием, часть своей территории, как бы Японии ни хотелось ее заполучить?

Это совершенно невозможно. Это не поймут как советские граждане, так и те страны, которые взаимодействуют с советским государством. Они решат, что Советский Союз ослаб, и надо теперь тоже предъявлять к нему различные претензии. Французы, к примеру, до сих пор мечтают получить с Москвы компенсацию тех денег, которые вложены были когда-то французскими банками в Российскую империю.

Но смею вас заверить, как и Япония не получит никаких островов, так и Франция не получит никакой серьезной компенсации. Поэтому я рекомендовал бы вам по этому вопросу успокоиться и не иметь никаких иллюзий. Ни один квадратный километр территории Советского Союза Японии передан не будет. Ни сейчас, ни через полсотни лет. Мечтать об этом можно, но с точки зрения реализма надо понимать, что вещь эта совершенно невозможная. Ну и опять же, если бы ситуация была другая... К примеру, если бы у нас был с Японией подписан мирный договор, и Япония полностью контролировала бы свою территорию, то что-то еще, возможно, можно было бы обсуждать. Но в нынешней ситуации, когда у вас огромное количество военных баз США на вашей территории, и вы во многом не контролируете собственную внешнюю политику, естественно, что ни о каких договоренностях такого рода и речи быть не может.

Тут же взвился другой профессор:

– А почему вы считаете, что нельзя иметь на своей территории военные базы другой страны и быть при этом суверенными?

– А у меня есть основания так считать, – безмятежно улыбнулся я ему. – Подскажите, какие военные базы другого государства находятся на территории США? Или какие военные базы других государств находятся на территории Советского Союза? Как, вам нечего мне сказать по этому поводу? Или вы и сами прекрасно знаете, что никаких такого рода военных баз ни на территории США, ни на территории Советского Союза и в помине не имеется? Ну так вот вам и ответ о том, какие страны являются полностью суверенными. Это страны без чужих военных баз на своей территории, располагающие мощной армией и ядерным оружием. Они и входят в высшую лигу мировой политики. Именно эти страны определяют, что и где будет происходить на территории земного шара. И выдвигать к этим странам высшей лиги, находясь во второсортной лиге, какие-то претензии, по меньшей мере глупо. Таким образом вы отношения с ними никогда не наладите.

Да уж, было видно, что никому из тех, кто был в комнате, мой ответ абсолютно не понравился. Да что там, единственный человек, который не смотрел на меня сейчас достаточно недружелюбно, это была моя переводчица. Даже по лицу сопровождающего в этот момент было видно, что он не очень хорошо ко мне относится, несмотря на то, что явно у него была задача обеспечить мне максимальный комфорт во время этой поездки.

А с другой стороны, а что они от меня хотели? Что я начну тут извиняться и прогибаться что ли? Это им нужно перенестись на машине времени в девяностые. Когда из Москвы и в Токио, и в Вашингтон, и в другие страны приезжали сплошь либералы, низко кланялись и просили дать им возможность полюбоваться великой процветающей рыночной экономикой. А также умоляли о советах, как дикую нецивилизованную Россию тоже привести к сладкому процветающему рынку.

Нет уж. Я в таком стиле с японцами общаться вовсе не готов.

Об этом они могут и не мечтать.

Не слишком ли нагло ли я себя вел? Нагло, но у меня были основания для наглости. Учитывая, кто у меня дальше в программе, что бы я сейчас тут ни сказал, никто меня не возьмет за шкирку и из страны не выкинет. Не до встречи с министром внешней торговли и промышленности так точно.

Ну и самое главное, все они прекрасно понимают, что пытались меня спровоцировать и вывести из себя. А в итоге этим дурным вопросом только сами себя на самом-то деле из равновесия выбили. Не меня же?

Ну а что? Я молодой, спортом занимаюсь, нервная система в идеальном состоянии. А они уже люди в возрасте. У них уже нервы все измотаны. Им вообще вредно так волноваться.

Вон, половина японцев покраснела, половина побледнела. Заботились бы о своем здоровье. Не задавали бы человеку из СССР такого рода глупые вопросы. Уши им от дохлого осла, а не Курильские острова, ишь чего захотели.

Вспомнил, как я, когда жил в девяностых, побаивался, что все же либерализм дойдет до абсолютного предела, и Курильские острова японцам отдадут. Не то, чтобы я на них хоть раз был. Но с моей точки зрения, мы и так уже в девяностых слишком много всего пораздавали направо и налево, разбазаривая то достояние Советского Союза, которое десятилетиями сотни миллионов советских граждан строили. Так что только в двадцать первом веке вздохнул спокойно,