32 фуэте - Ха Ынгён

обладала немного необычными чертами лица и движениями. Никки Ан, которой в этом году исполнилось двадцать семь, танцевала в Нью-Йоркском городском балете. Ёнджо пригласила ее в Сеул прошлой весной. Именно она приложила больше всего усилий к тому, чтобы заполучить эту балерину. Ёнджо никогда не бывала на выступлениях Никки, но ей достаточно было просто взглянуть на короткие видео, которые балерина выкладывала у себя в соцсетях, чтобы все понять. Никки оказалась танцовщицей с безграничным потенциалом. Ёнджо было жаль, что этот потенциал уже десять лет тратится на работу в кордебалете в одной из американских трупп.

Но Никки Ан натворила дел. Недавно по электронной почте пришло уведомление от Исследовательского института биотехнологий, которым руководил доктор Чон Ёнха, о том, что девушка прошла курс модификации наночипами. Это выяснилось в результате обязательного медицинского обследования, которое все члены труппы прошли после случившегося с Сон Рахи. Ёнджо думала, что все балерины благополучно его пройдут, но снова случилась неприятность. Никки Ан оказалась второй балериной после покойной Сон Рахи, которой вживили нано-чип.

– Когда вы прошли через эту процедуру? – прямо спросила Ёнджо.

Никки вся сжалась и выглядела еще более беспомощной, как мышь, оказавшаяся в мышеловке.

– В прошлом году…

Ёнджо, повысив голос, спросила:

– Тогда почему прошлогоднее сканирование, которое вы проходили перед зачислением в труппу, ничего не показало?

Никки немного поколебалась и наконец ответила:

– Я поехала в США на процедуру в первый отпуск после зачисления в труппу.

Ёнджо облизнула губа. А затем спросила голосом, полным гнева:

– Никки, разве вы не знали, что Сеульский городской балет запрещает имплантацию наночипов?

Никки склонила голову. А Ёнджо снова спросила:

– Отвечайте с поднятой головой. Я в огромном замешательстве, потому что это уже второй случай. И мне кажется, что вы прошли процедуру совсем не по незнанию. Вы правда не были в курсе запрета?

– Нет… Я о нем знала. Но во многих других странах наночипы разрешены…

– Поэтому вы самовольно решили, что и вам можно? – резко крикнула Ёнджо.

Никки снова не ответила. Глядя на нее, Ёнджо усмехнулась.

– Значит, ограничения Сеульского городского балета кажутся вам смешными?

Только тогда Никки подняла голову и сказала:

– Нет, конечно нет!

– Тогда почему вы решили, что вольны нарушать правила? Что ж, раз вы своевольно модифицировали свое тело, возвращайтесь в Америку. Хотя теперь мне совершенно все равно, куда вы отправитесь.

На глаза Никки навернулись слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони, затем подняла голову и произнесла:

– Я не понимаю, почему в Корее не разрешают вживлять себе наночипы.

Девушка говорила, слегка запинаясь, но ее слова звучали резко. Ёнджо окинула ее взглядом.

– Наночипы просто слегка модифицируют тело, не так ли? И вернуться к репетициям можно уже через несколько дней после процедуры. Как это сделала я. Наночипы помогают снизить травматизм и показать танец более высокого уровня, так почему вы их запрещаете? Ведь мы живем в мире, где танцуют даже генетически модифицированные балерины!

Ёнджо медленно открыла рот. Но ей больше не хотелось обсуждать убеждения в области искусства.

– Вот поэтому я и предлагаю вам уйти. Ведь зарубежные труппы, особенно европейские, позволяют своим балеринам проходить всевозможные модификации, не так ли? Мне жаль, но с сегодняшнего дня вы уволены. Это правило установила не только я. Оно было принято после детального обсуждения в верхах нашей труппы. Поскольку вы нарушили наши правила, у меня нет иного выбора, кроме как вас уволить.

На какое-то время повисла тяжелая тишина. Ее нарушила Ёнджо, заговорив первой:

– Можете уходить. Спасибо за вашу работу, пока вы были с нами.

Никки больше не плакала. Она вышла из кабинета руководителя с лицом, полным недовольства.

Гнев Ёнджо не утихал. Возможно, в будущем в труппе появится еще больше балерин, вжививших себе наночипы. И по этой причине придется даже проводить медицинские обследования ежеквартально. Каждая такая проверка требовала немалых затрат времени и денег. Одним словом, у Ёнджо появилась новая головная боль. К тому же она не понимала, почему эти девушки вообще продолжают танцевать, проходя модификации.

«Искусство расцветает лишь тогда, когда претерпеваешь мучительную, пробирающую до самых костей боль!»

В прошлом году Ёнджо побывала на выступлении Королевского балета Великобритании. Она решила его посмотреть, потому что у нее оставалось время после конференции Международной ассоциации балета. В Королевском балете Великобритании около восьмидесяти или даже девяноста процентов балерин прошли через процедуру наночипирования или были генетически модифицированы на стадии эмбриона. Ёнджо направлялась в оперный театр, предполагая, что выступление таких балерин вполне могло превратиться в цирковое представление. До начала оставался еще целый час, поэтому она бродила по территории оперного театра. Еще до полудня погода была ясной, но к вечеру пошел дождь. Думая, что погода в Лондоне и впрямь весьма непредсказуема, она зашла в магазин, где работали роботы, и купила зонтик. Улицы Лондона в сумерках дождливого вечера выглядели весьма живописно. От тротуарных плит и невысоких зданий, которые были построены несколько сотен лет назад и ремонтировались не один десяток раз, не чувствовалось никакого искусственного запаха. Лондонцы в тренчах тоже выглядели весьма скромно. Ёнджо удивленно наклонила голову, потому что образы, которые она видела перед собой, никак не вязались с выступлением модифицированных балерин, которое она собиралась посмотреть.

Когда пришло время входить в зрительный зал, Ёнджо присоединилась к толпе зрителей и направилась внутрь. Выступление Королевского балета оказалось намного лучше, чем она ожидала. Она думала, что танцовщики будут очаровывать зрителей причудливыми движениями, как в цирке, но совершенно ошиблась. Мужчины с более развитыми, чем у обычных танцовщиков, мускулами поднимали своих партнерш в воздух и держали их чуть дольше. Эти па-де-де были прекраснее всех, что Ёнджо видела до сих пор. А движения балерин были полны выразительности и исполнялись с такой скоростью, что легко могли вскружить зрителям головы. Ничего в этом выступлении не напоминало цирк. Идеальные движения классического балета были исполнены без единой ошибки, а за все представление не произошло ни одной смены танцоров из-за травмы, как это нередко случается. Все выступление Ёнджо сомневалась в своих прошлых суждениях. Как только танец закончился, она тоже встала, чтобы поаплодировать вместе с другими зрителями. Это было лучшее выступление, о котором Ёнджо всегда мечтала. Если бы балетная труппа, которой она руководила, могла так же прекрасно танцевать, ей больше нечего было бы желать.

Поздно ночью Ёнджо вызвала такси до аэропорта Хитроу, откуда у нее был рейс до Кореи. Все время, пока Ёнджо ехала в такси, все больше удаляясь от центра Лондона, она ощущала какой-то странный дискомфорт.

«Что я такое увидела?»

Выступление, от