32 фуэте - Ха Ынгён

бесполезных вещах и умела легко завязывать и разрывать отношения. Союль хотела походить на руководителя Со и в этом. Ведь она планировала всю свою жизнь посвятить балету, не отвлекаясь не лишние эмоции. Ей и так приходилось тратить на подработки свое драгоценное время.

Союль ответила почти сразу, поскольку долго размышляла о своей партии и анализировала роль.

– Мирта – королева жутких призраков, которыми стали юные девушки. Обычно балерины стараются показать ее торжество. Но мне хотелось показать ее несколько иначе.

– И как же? – с интересом спросила руководитель Со.

– Мне хотелось подчеркнуть не только ее торжество, но и нежность, и ранимость. Ведь когда-то она тоже была девушкой, умершей после предательства мужчины. Так что наверняка она знает о любви не меньше, чем о предательстве, верно? Поэтому, когда Жизель умоляет сохранить Альберту жизнь, эта королева призраков… Как бы сказать? Понимает ее страдания.

Руководитель Со улыбнулась:

– О, интересный анализ! Мне нравится. Это твое мнение или мысли госпожи Юн?

– Я высказала мнение и предложила движения, а она их улучшила.

– Так вот почему Мирта так ярко блистает. В том, как ты исполняешь роль, чувствуется этот характер.

Союль слегка улыбнулась одними губами. Руководитель Со внимательно посмотрела на девушку и, помолчав какое-то время, проговорила вполголоса:

– Союль, надеюсь, ты превзойдешь Джену.

Союль, не понимая, что она сейчас услышала, уставилась на руководителя Со. Та тоже пристально смотрела на нее. Но уже через пару мгновений добавила:

– Если ты превзойдешь Джену, то станешь балериной, оставившей след в истории искусства. Я верю в это. Правда. Мне действительно хотелось бы, чтобы это произошло.

Сердце Союль забилось быстрее. Балерина, которая оставила след в истории искусства! Союль слышала много разных комплиментов, но ни одна похвала не заставляла ее душу трепетать так сильно. И дело было не только в словах. Возможно, все это время руководитель Со заглядывала Союль прямо в душу и надеялась, что девушка, которая до поздней ночи остается в репетиционном зале, сможет достойно соревноваться с Дженой. Союль набралась смелости. Вера, что она сможет победить Джену, уже почти иссякла, но теперь ей снова казалось, что у нее все получится.

«Верно. Какой смысл пристально изучать медицинские записи Джены?»

Одним словом, Сон Рахи совсем спятила. А Союль чуть не поддалась ее влиянию. Теперь она решила больше не оглядываться на Джену. Ведь руководитель Со верила в ее потенциал – и это добавляло уверенности ей самой.

Глава 17

Джене снился сон, как она выходит на поклон после окончания «Жизели». Повсюду в воздухе дрожали лепестки цветов. Белые лепестки ярко сияли и двигались, как живые. Сидевшие в зале люди вставали и что-то восторженно кричали. Когда зрительный зал взорвался аплодисментами, Джена подняла глаза к потолку. Из круглого отверстия в центре падали лепестки цветов.

Девушка широко развела руки и начала ловить их. Разглядев пойманные лепестки внимательней, она поняла, что сверкающие предметы не были лепестками цветов. В ее руках оказались звезды. Держа в обеих руках по горсти сияющих звезд, Джена снова посмотрела на потолок. В ночном небе падал метеоритный дождь – уникальное явление, которое можно увидеть раз в несколько десятилетий. Бесчисленное множество звезд скользило по ночному небу, точно бесконечный поток.

Ах… Джена еще какое-то время завороженно смотрела на это невероятное зрелище, а потом проснулась. Она встала с кровати, огляделась по сторонам и поняла, что находится в своей комнате. Сквозь щели в жалюзи просачивался свет утреннего солнца. Джена посмотрела на свои ладони. Хотя они оказались пустыми, ей казалось, что она все еще ощущает звезды.

– Вивиан, мне приснился сон. Во сне звезды дождем сыпались на сцену. Сначала я подумала, что это лепестки цветов. Но оказалось, что звезды. Я крепко держала их в руках. Это был такой чудесный сон! Что он может значить?

Глаза Вивиан вспыхнули голубым светом.

– О! Это определенно замечательный сон! Поймать звезду, упавшую в ночном небе, – символ большой удачи.

Джена сказала:

– Когда звезды касались моих рук, я чувствовала покалывание. Что-то похожее на удары током. Но покалывание не причиняло мне боли и не казалось неприятным. Я ощущала, будто что-то нежно щекочет мою ладонь. Звезды в моих руках тут же гасли.

Голубой свет из глаз Вивиан осветил лицо Джены, словно прожектор:

– Этот сон определенно означает, что твоя мечта сбудется. Ты скоро получишь то, что хочешь. Думаю, твой выход в балете «Жизель» ждет большой успех. Конечно, такой результат вполне закономерен, ведь у тебя главная партия.

Джена, чье лицо все еще освещал голубой свет, улыбнулась. Сон точно был хорошим. Она чувствовала себя такой легкой, будто могла вот-вот взлететь. Но неужели сон значит, что ее мечта сбудется? Эти слова показались Джене странными. Она сама точно не знала, чего именно хочет. И балериной она стала не по своей воле. И никогда не ощущала потребности танцевать. Наверняка она была бы намного счастливей, если бы жаждала танцевать так, как жаждала того Роми. Джена не знала, каково это, но ее душу наверняка переполняла бы радость. Она же никогда не испытывала этого чувства – просто следовала указаниям матери и добивалась результатов, не прикладывая для этого особых усилий. Ради кого вообще она танцует? Каждый раз, когда у Джены возникала эта мысль, силы тут же покидали ее.

Она встала и начала торопливо собираться на репетицию. До премьеры «Жизели» осталось чуть больше месяца, и чем ближе подходил этот день, тем с большей силой Джена выкладывалась на репетициях. Она убеждала себя, что должна станцевать премьеру безупречно. Особенно если учесть, что зал будет полон, а билеты на представление отнюдь не дешевые.

Репетиция началась в половине девятого. Джена уже станцевала свою партию в сцене деревенского праздника из первого акта и отошла в сторону. В центр вышел лесничий Ганс – простой парень, влюбленный в Жизель. Солист исполнял свою партию с большой силой – с высокими прыжками и большой амплитудой вращений. Прыжок, поворот… Прыжок, поворот, поворот… Вдруг в какой-то момент, зайдя на слишком высокий прыжок, он рухнул на пол.

От силы удара он не мог пошевелиться.

Госпожа Юн, хореограф, подбежала к нему.

– Как ты?

Но солист только морщился от боли и не шевелился.

– Нужно срочно вызвать врача.

Стоявшие рядом танцовщики вынесли на своих плечах солиста из репетиционного зала. Госпожа Юн в ярости пробормотала:

– Нужно не только высоко прыгать, но и приземляться устойчиво. У него ни один прыжок не получался нормально. Душа двигалась быстрее,