Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Чудовище в яме… Чудовища повсюду…

Моргред кивнул, пригладил его белые жёсткие волосы тонкой ладонью, прошептал:

– Я просил тебя остаться. Ты не послушал.

Юноша перевернулся на бок и зарыдал.

Безмолвно сидели они, обнявшись, на клочке земли, лишённом растительности. А ветер поднимал песчинки в воздух и заметал тусклые следы, оставшиеся после кровавой ночи.

Часть III

Порча

Слабые умы, подверженные суевериям, становятся лёгкой добычей хитрых и изобретательных обманщиков, именующих себя колдунами. Нам, мужам учёным и зрелым, не пристало верить во всю эту чушь. Но следует понимать, что народные слухи о сих жуликах, отчасти основаны на правде. Дело в том, что колдуны – талантливые и убедительные ораторы. Они хорошо разбираются в человеческих страхах. Убедив кого-то, что навели порчу или сделали предсказание, они ждут благоприятного момента, чтобы с несчастным случилась беда. А ежели беда не случается, сами готовы совершить кражу или поджог.

Будь внимателен, мой дорогой сын, и не поддавайся на их проделки.

Из письма афалинского купца

Матти Кая[2]

1

Дни полетели быстро. Ветер начал гонять по Глухолесью красно-жёлтые листья. Временами их налетало так много, что можно было выйти во двор и полежать на душистом ковре. В «Мамочкином приюте» чаще стали топить печь.

И хотя осень в этом году обещала быть мягкой и солнечной, в трактире поселилась тревога – самая незваная гостья из всех, кто прежде здесь дневал и ночевал.

С тех пор как Луукас Краснолицый и его люди покинули двор «Мамочкиного приюта», его обитатели чутко прислушивались к звукам со стороны дороги.

Если слышался топот копыт или человеческие голоса, все в трактире замирали, а рука Тойво тянулась под стойку, где висел заряженный арбалет.

И трактирщик, и Лемпи, и старая Ку-Ку, и даже Ахти прекрасно понимали, что «Мамочкин приют» меньше всего похож на крепость, а его жильцы – на солдат. Стрела, пущенная из арбалета, только раззадорила бы врагов, сделала бы их беспощадными. А двери рассыпались бы в щепки от первого удара бревном.

Лучшим решением для всех было бы сбежать отсюда подальше, найти новое убежище. Но «Мамочкин приют» держал не хуже сосновой смолы, в которую попадают насекомые. Его нынешние обитатели знали цену тёплому очагу.

Была и ещё одна веская причина, о которой все помалкивали. Кукушка исчертила угольными крестиками уже не одну доску у камина – приближался крайний срок возвращения Гаспара и Цубасы.

Ахти часто выходил на заросший тракт и смотрел вдаль, ожидая увидеть на горизонте две рослые фигуры.

Но делал он это не потому, что скучал, – судьба заезжих героев мало его волновала. Просто случилось кое-что непредвиденное, о чём Чемпион и его напарник не должны были узнать.

На следующий день после отъезда Гончих Ахти зашёл в конюшню и обнаружил сюрприз.

Его встретило тревожное ржание рысака Цубасы. Конь словно жаловался на что-то.

Ахти прошёл в глубь конюшни: стойло Верзилы, коня Гаспара, пустовало. У мальчика волоски на теле поднялись дыбом, когда он увидел только смятое сено, следы огромных копыт и засов, который он из-за всех вчерашних треволнений забыл запереть.

Но не мог же конь Гаспара испариться, не мог выйти из закрытой конюшни! С замершим сердцем мальчик бросился оглядывать другие стойла.

Долго искать не пришлось.

Ворота в загоне Фиксу были сломаны и слетели с петель. Выглядели они так, будто по ним кто-то долго колотил кувалдой.

Ахти заглянул в стойло и всё понял. Огромный скакун Гаспара стоял бок о бок с Фиксу и толкал её головой. Кобыла призывно поднимала хвост. Заслышав мальчика, она игриво заржала и тряхнула гривой. Верзила, восприняв это как приглашение, поднялся на дыбы и принялся пристраиваться сзади.

Мальчика пригвоздило к месту.

– Прекрати! – заорал он на скакуна. – Немедленно! Слезь с неё!

Но Верзила и не думал слушаться – сдвинуть его не могла никакая сила. Кроме того, конь, похоже, уже не в первый раз покрывал свою новую подружку.

Может, только потому, что пыл гигантского любовника за ночь несколько угас, Ахти удалось вернуть его в стойло.

Растерявшись, мальчик побежал в трактир. Но рассказать с порога о случившемся ему не удалось: Тойво пошёл встречать повозку из Пеньков с зерном и другими товарами; Лемпи, когда Ахти вбежал, о чём-то шепталась с Кукушкой. Услышав его шаги, Рыжая Лиска оглянулась, резко высвободила ладонь из старых пожелтевших рук старухи. Мальчику показалось, что глаза у Лемпи мокрые и красные, будто она только что резала лук. Девушка встала и, вытерев нос, вышла из комнаты.

– Что ты врываешься, как ошалелый? – проворчала Ку-Ку. – Где-то пожар?

– Пожар? – тупо переспросил Ахти. – Нет никакого пожара.

– Тогда вылей ведро воды себе на голову. Потому что там, как я погляжу, огненные петухи дерутся.

– Просто… ну… в общем…

– Экх-х, – старуха прочистила горло. Её пальцы забегали по столу, она оторвала от пучка трав верхушки, растёрла в ладонях и выложила на широкий пожелтевший лист.

– Я, короче говоря, там, ну… – красноречиво продолжал Ахти.

Кукушка свернула самокрутку, крякнула, согнулась, вытянула тлеющую палочку из очага и прикурила.

– Хочешь знать, парень, как устроены женщины? Почему у них всё иначе, чем у тебя?

Она выпустила облако дыма, кашлянула – как ветка хрустнула.

– Что? Нет, нет… – Мальчик почесал в затылке. – Ну, что-то в этом роде, только у лошадей. Бабуля, ты знаешь, как это у них, а?

– У них? Ты меня тревожишь, Ахти. В твои годы…

Он не дал ей договорить, подошёл ближе, доверительно зашептал:

– Кукушечка, милая, помоги мне! Тойво меня убьёт!

– Что? – спросила она, отмахиваясь от дыма и пытаясь разглядеть лицо парня. – С чевой-то?

– Конь Гаспара вышел из загона, сломал ворота и покрыл нашу Фиксу. Что теперь делать?

Старуха долго смотрела куда-то мимо Ахти, потом неторопливо затянулась самокруткой и сказала:

– Что делать? Да ничего. Природа сама всё сделает.

Ахти закусил ноготь на большом пальце, нервно заходил туда-сюда по комнате.

– Тойво скажет, что мы не потянем лошадь с жеребёнком! Да ещё и неясно, какой он получится!

– Не плакай! – отозвалась Ку-Ку. – В головах пополнение. Прибытку наш хозяин рад. А то, что случилось, ве́домо. Именно так и должно было быть.

Мальчик остановился, оглянулся на старуху, окутанную облаком дыма. В его глазах