Фамильяр мага - Мира Раскрасная

мною, сталкивались со страхом и холодом. Тогда-то я и требовал защиту у высших сил. Но они одарили меня холодом буквально, заковав силу души в холод. И сейчас я вызываю у людей страх. Не внешний вид их пугает. Они думают, что я уже мёртв и чувствуют на подсознании, как веет от меня холодом могилы. Хм, ничего не скажешь, положение, так положение. Здесь лекарь Тиар и мастер Магибус пробуют исправить эту ошибку. И только лечебница удерживается меня от окоченения. Здесь в принципе магия только целебная, не разрушающая. Поэтому это место самое лучшее. Если не знаешь, как остановит заклинание, то здесь его можно блокировать.

— А как тебя обратно вернуть, Тиар не знает?

— Пока нет.

— Так, а почему у тебя нож в груди? Вот здесь, — Ника указала пальцем на место ножа.

— Хм, сюда пришелся удар ледяного демона взамен на мой обман.

— Обман?

— Да, некромантия и обман не совместимы. По крайней мере не так, как я себе напридумывал. Может, кто более опытный сообразил бы, но не я. Думал, что моего рода хватит для призыва. Идиот! Маг должен сам представлять себя, а не прятаться за именем рода. Вот и получил я то, что просил. Буквально. А как ты меня увидела?

— Да я просто открыла глаза и оп, ты сидишь во льду.

— А давай ещё?

— Не хочу. Никаких "давай".

— Ну Ника, никто ещё не видел меня так, как ты. Рассмотри на меня поближе, что-ли. Да, посмотри на кинжал. Может в нем разгадка, а? Ну соглашайся!

— Я не...

— Ника, ты единственная, кто что-то видел, понимаешь?

Девушка закрыла глаза и сделала паузу. Громко вдохнула и выдохнула.

— Ладно, — скрипнула она зубам. — Но предупреждаю, если что...

— Хорошо, если что, то и всё. Начинай уже!

Ника и Ушани опять сели так, что бы их ладони соприкасались. Четыре минуты медитации и перед Никой опять сидел замёрзший юноша. Девушка смотрела на него и слезы текли по её щекам.

— Ушани, Ушани, открой глаза, — ласково позвала его Ника.

Он медленно махнул замёрзшим ресницами. Ника ясно чувствовала, что надо делать.

— Прошу вытащи нож. Вот, медленно, — давала указания Ника. Юноша медленно вытаскивал нож, сантиметр за сантиметр. Его глаза были абсолютно прозрачными, ни один мускул не дрогнул на лице. И вот он уже держал нож в руках.

Но в тот же момент, когда он его вытащил, изо рта, стекая по подбородку, начала литься кровь. Через две секунды Ушани буквально захлёбывается кровью, его глаза стали красными и сквозь боль он проговорил: "Помоги!". Ника остолбенела и не могла сказать ни слова, не могла пошевелиться. Руки будто приморозило и невозможно было их отцепить от рук Ушани. Крик застрял в горле.

В этот момент кто-то разжал руки Ники и оттолкнул её. Несколько минут Ника видела перед собой истекающего кровью Ушани. Когда видение прекратилось и она пришла в себя, она увидела Тиара, яростно спасавшего жизнь подростка. Он держал руки в области сердца юноши, лежащего на полу, вокруг тела которого растекалась кровь.

— Что я надела! А-а-а, что я наделала!?! Как же так... — Ника забилась в истерике.

Тиар что-то выкрикивал, но Ника ничего не слышала и не воспринимала.

На зов о помощи прибежал мастер Магибус. Он сразу начал помогать Тиару, вливая в Ушани поток энергии. Через две минуты все прекратилось. Кровь остановилась, Ушани дышал самостоятельно, хотя все ещё лежал, как сломленная кукла. Ника рыдала в уголке, поджав под себя колени и зажав рот руками, пыталась заглушить всхлипы.

Оставив Ушани на мастера Магибуса, Тиар подошёл к рыдающей девушке.

— Ника, перестань плакать, — Тиар тихонько пытался ее успокоить. Видя, что девушка не реагирует, он обнял ее и тихонько покачал. — Ну всё, всё. Уже закончилось. Он дышит, ты дышишь. Всё же хорошо — это главное. Мы всё поправим.

Мастер Магибус вызвал помощников и велел перенести тело Ушани в комнату, а так же пошёл за ними следом. Перед уходом он внимательно посмотрел на Тиара и кивнул ему.

— Так, Ника, давай в комнату. Вот так, не торопись. Мы обязательно поговорим. Сейчас я Ушани помогу... И не кричи, он жив, — проговорил Тиар, предугадав вопрос девушки в ответ на мольбу в её глазах.

Уже подоспевшие помощники отвели рыдающую девушку в комнату, где укутали её тёплым пледом и зажали в руках кружку медового чая. Один из них остался с Никой, в то время как второй сразу убежал.

Девушку трясло. Через некоторое время пришёл Тиар.

— Так, Ушани в порядке. Да, его сердце пережило обширное кровотечение, но успели вовремя. Так что скоро он поправится. Хотя, это не назовёшь скорым, что-то около двух недель, — поправляя на Нике одеяла, тараторил Тиар, — Ника, все прошло и хорошо закончилось. Можешь рассказать, что случилось?

— Я вытащила нож из его груди. А ведь он просил только посмотреть поближе. Я не знаю зачем, мне показалось, что так будет правильно и я его вытащила. Я не знаю, зачем, — расплакалась девушка.

— Ну тише, все же закончилось. Давай, мне надо, что бы ты была собранной. Ника, какой нож?

— У него в груди нож был, мы когда медитировали, я видела. Решила вытащить, и зачем только? Не могу понять.

— Так, нож. Ты вытащила нож. Ммм, и где он?

— Я не знаю. В библиотеке, наверное...

— Но не было ножа. А где ты его видела? И как ты его вытащила. Так, давай-ка не так. Сначала и по порядку. Когда ты впервые увидела нож?

— Он был в теле Ушани, но не того, который держал меня за руку, а другого, того же Ушани, но ледяного и прозрачного. Ааа, не могу объяснить.

— Не торопись, расскажи, как видела.

В комнату вошёл мастер Магибус. Ника рассказывала о том, что видела и что сделала. Тиар и мастер Магибус задумчиво её слушали.

— Это не нож, а кинжал, сковывающий время, — задумчиво проговорил Магибус, — инструмент тонкого мира. Ника, а почему ты решила, что нужно вытащить кинжал?

— Нельзя увидеть вещи тонкого мира, — одновременно с ним возразил Тиар.

— Я не знаю, — всхлипывала девушка, — мне показалось, что это правильно, и он... его надо убрать. Я даже представить не могла, что это приведет к такому.

— Понятно.

— Скажите, что же в итоге произошло, — Ника обратилась к мастеру Магибусу.

— Не уверен. Сначала пусть Ушани очнётся. После его осмотра я могу сказать точнее. Сейчас ты постарайся уснуть. Самое страшное позади. Главное, все живы.

— Он же поправиться?

— Он восстанавливается. Дышит сам. Магу, а тем более некроманту, не так