Чужая земля - Анна Кунгурцева

не орут алкаши, не буянит молодежь, отсутствует дорожное движение. И дворовые собаки с кошками. Вот почему их нет. Может они и были, но их попросту истребил Шёпот. Убил эту нормальность, которую он привык видеть в своем мире, когда выходишь на улицу и слышишь лай дворняжки или как дерутся кошки. Здесь этого попросту нет.

— О чем задумался?

Парень обернулся, увидев стоящую в ночнушке Нику с полотенцем на голове.

— Да так, о жизни, о делах. На балконе покурить можно?

— Кури, — пожала плечами девушка, — если хочешь, можем чай попить.

— Не откажусь. Сейчас приду, — улыбнулся Илья, доставая пачку сигарет.

После перекура он прошел на кухню, где Ника сделала две кружки горячего чая, нарезала бутербродов. Себе с маслом и красной икрой, парню с колбасой и майонезом. Увидев это сочетание, он невольно восхитился. Как открытую книгу прочитала, не иначе.

Съели по паре бутербродов, и девушка, о чем-то думая, скептически поинтересовалась.

— И как это все будет? Папа нервничал, толком ничего не объяснил.

— Да не парься, Ника, — примирительно начал Илья, — все пройдет нормально. Просто мы днём двигаемся вместе. Из твоей хаты выходим вдвоем, возвращаемся тоже вдвоём. Акция ограничена, через три дня у меня командировка, но мы ведь его встретим?

— Встретим, — буркнула девушка, сложив руки на груди, — он меня каждый день встречает уже в наглую у подъезда или после тренировки.

— Ну и всё. А чего переживаем? — поинтересовался парень, подняв кружку с чаем.

Ника осмотрела его, поджала губы и спустя минуту спросила.

— А если он изобьёт тебя?

Илья поперхнулся, благо, что не сильно, и поставил кружку.

— Меня? Блин, даже чай криво пошёл. Давай ты просто доверишься выбору своего папы?

Девушка закатила глаза, но комментировать не стала. Может, действительно приняла его слова. А когда доела свои бутерброды, допила чай и сполоснула кружку, позвала Илью за собой.

— Пойдем, на балконе постоим, и спать.

А чего бы и нет? Парень кивнул, допинал последний бутерброд, запил чаем и пошел за ней, а выйдя на балкон, сразу увидел Нику у открытого окна, она смотрела в подзорную трубу. Открыл вторую створку, встал рядом, какое-то время наблюдал за ней, и любопытство все-таки взяло верх.

— Слушай, я тут комнаты посмотрел. В одной на трюмо мишку видел серого. Что это?

— Некрасиво в комнаты заглядывать. А это игрушка-Шёпот, — обыденно ответила она.

Илья завис от такого ответа на полминуты, не меньше.

— То есть то кровожадное, извиняюсь говно, которое убивает людей, воплощают в игрушки?

— Угу, — отстраненно ответила девушка, не отвлекаясь от наблюдения, и ему стало интересно.

— Чего разглядываешь?

Девушка не ответила, а продолжила обзор, при этом то хаотично водя трубой в разные стороны, то замирая на минуту, если не больше.

Илье стало уж очень любопытно, он не отвлекал, а ждал и даже успел покурить. В итоге Ника убрала подзорную трубу обратно на подоконник, надув губы, и снова высунулась в окно.

— Да ну, глупости всё это.

— Что именно?

— Шёпот, — буркнула она, всматриваясь вдаль уже самостоятельно, — папа всегда говорил, что ночью на улице бродит Шёпот, поэтому жить надо только наверху, и выйти ночью я не могу. Но я никогда его не видела. Бывало, даже ночами не спала, а смотрела, но ничего. Просто пустые улицы. Илюш, скажи честно, Шёпота не существует? Почему на улицу нельзя ночью?

Если бы было, чем подавиться в этот момент, Илья бы подавился, но даже воздух вышел из легких.

Он во время адаптации в Грос видел Нику, как важную фифу, разгуливающую по отделу с деловым видом, а это оказывается просто характерный ребёнок двадцати двух лет, которому даже внятно не объяснили, что ночью на улице смертельно опасно. Она – тепличный цветочек, который выпустили в отдельный горшок, но внятно не донесли, почему горшок в определенное время лучше не покидать.

— Ника, я даже не знаю, с чего начать, но лучше с вопроса. Что тебе о Шёпоте рассказывал папа?

— Ничего особенного. То, что опасно, везде найдёт. Но я за всю свою жизнь ни разу не видела, — как-то обиженно высказалась девушка.

— В целом он и не ошибся. Возьми трубу и глянь еще раз.

Ника снова взяла подзорную трубу, посмотрела вниз.

— Что видишь?

— Асфальт, деревья, машины. Урны, заборы.

— А Шёпот не видишь?

— Нет.

— А хочешь узнать, почему?

Ника вся во внимании уставилась на Илью.

— Потому что они невидимые. Их едва видно только, когда они передвигаются и если рядом с тобой, а еще и слышно. Они шепчут, сбивают с толку, а потом уже нападают.

— А откуда ты знаешь? — с интересом спросила девушка.

Парень спокойно начал расстегивать пуговицы рубашки, но не все, и оттянул ткань, продемонстрировав ей четыре шрама на рёбрах.

— Отсюда. Мне тогда сказали, что повезло, маленький попался, а большой мог и напополам меня перекусить.

Ника сначала прикрыла губы ладонью, увидев это, а потом подошла, протянула руку и коснулась бугристых рубцов.

— Больно было?

— Мягко сказано, — хмыкнул Илья и принялся застегивать пуговицы обратно, — и поверь, солнце, если ты их никогда не видела, это не значит, что их не существует. И на будущее – не надо делать глупостей. Папа тебя не просто так оберегает.

Девушка задумалась, посмотрела ему в глаза и будто засмущалась.

— Я пойду. Спать пора. А где тебе ложиться – выбери сам, — она поежилась и ушла с балкона.

Илья снова закурил, глядя в темноту. И чем думают такие шишки по типу Вольфганга, пытаясь вырастить ребенка в тепличных условиях? В Германии да, они там спокойно по ночам могут гулять с их адаптацией, но здесь? Грустно стало от мысли, что если эти золотые дети вдруг случайно окажутся ночью на улице, они все попросту сдохнут.

Нужно будет как-нибудь поинтересоваться у Шульца, почему если не они вместе, то хотя бы сама Ника не живёт в Германии.

Докурив, парень закрыл обе створки и зашел в квартиру, выбирая себе комнату для сна.

***

— Илюш… Илья! — прорезался в сознании нежный голосок Ники, — вставай! Пора.

— А… да, встаю, — буркнул сонный парень, увидев склонившуюся перед ним Нику.

— Я уже кофе сделала, — она выпрямилась и пошла на выход из комнаты,