Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин

смотреть после наказания не на что было. Исключение составляли лишь дети, беременные женщины или те, у кого марсиане гемофилию или иные заболевания крови вылечить не сумели. Но таких было относительно немного.

Народ, конечно, повыл немного, но что делать, если все равно ничего сделать не сможешь? Жить-то надо! Тем более что марсианское начальство сразу всех предупредило: тех, кто добровольно и регулярно кровь сдает, закон защищает. Даже от марсиан. На мелкие шалости своих патрульных марсианское начальство, конечно, смотрело сквозь щупальца, но геноцида не допускало. В этом случае с марсианина любого строго спрашивалось, будь ты уроженец ихнего аристократического Теплого Сырта или рабочих кварталов горы Олимп, откуда к нам эти чертовы цилиндры и летели. Карали незамедлительно и сурово, сам однажды видел, как два треножника третий в степи гоняли, потом зажали в балочке и сожгли, только не полностью — два дня над степью неслось жалобное «Улла! Улла!», а потом все затихло.

А в этот день мне самому пришлось познакомиться с марсианской справедливостью.

Треножник я увидел еще на въезде в Сухов, да толку с этого — дорога прямая, без развилок, не объехать, как говорится, не обойти. Ион меня с высоты, несомненно, заметил, заголосил свое протяжное «Улла!». Понятное дело, я же себе не враг, остановился, тем более что чувствовал себя с квитанцией более или менее уверенно.

Дружинник уже стоял, прислонившись спиной к одной из опор.

— С прибытием, — поздравил он меня.

— На сегодня уже все, — сказал я и сунул ему в нос квитанцию, читай, мол, отцежено положенное, напрасно зубы скалил.

Дружинник мутно и недовольно осмотрел квитанцию, прямо обнюхал ее.

— Ничего не знаю, — сказал он. — Марсианские мужики наверху крови хотят. Яза тебя вену не подставлю, понял? Не было у тебя никакой бумаги и все дела.

И он уже нацелился порвать мою квитанцию, а я только зубы стискивал от растущего желания дать ему в ухо. Может, и порвал бы он мою индульгенцию, и в ухо бы получил, только сверху вдруг послышалось недовольное кваканье, щупальце подхватило дружинника и подтащило к линзе. Что там марсианин у дружинника спрашивал, я не знаю, только квитанцию о сдаче двухсот моих кровных граммов пришлось ему все-таки предъявить. В наружном динамике опять заквакало, и добровольный марсианский помощник исчез в открывшемся темном люке. Не было его минут пять, а потом дружинник вновь появился в объятиях гибкого стального щупальца, которое бережно поставило его на землю. Дружинник был бледен, и его покачивало.

— Ехай, — буркнул он и сунул мне драгоценную бумажку. — Мотай, козел, чтобы духу твоего здесь не было! Такой бугай, ну что тебе было бы еще с двухсот граммов? Все равно кагором восстанавливаться будешь.

Я сел за руль.

Вообще-то можно было бы обойтись и без сдачи крови, я в любой момент мог предъявить удостоверение офицера ФСБ и никто бы у меня кровь брать не стал. У нас с марсианами соглашение, которое они, по вполне понятным причинам, стараются не нарушать. Мы ведь с преступностью боремся. Марсиане тоже с ней борются. Значит, мы действуем в одном ряду. Только часто приходится под прикрытием работать, вот и достается как рядовому гражданину. Если бы в этой поездке я махал корочками и кровь свою берег, во всех окрестных поселках о моем прибытии стало бы известно в первый же день. Но этого я позволить не мог, мне лишняя известность ни к чему, после этого я здесь напрасно бы тратил время и подошвы сбивал, ничего бы я не выяснил. Население не знает, что за нападением на марсианские машины последует. Те, кто теракт готовил, в глазах населения были, наверное, истинными героями. Дело в том, что не к куму я ехал и не к свату, более важные дела меня сюда привели. В районе Сухова за последний месяц бесследно исчезли экипажи трех марсианских треножников. Точнее, весь суховский гарнизон. Выяснилось это, когда марсиане несколько дней не вышли на связь со своим руководством. Дисколет марсиане отправили без промедления. И что же они увидели? Машины стоят бесхозные, сельская детвора по ним безбоязненно лазает, тепловые генераторы и «угарники» сняты, и никто не мог сказать, куда они делись. Марсиане взъярились. Такого у них давно уже не было. Нет, отдельные нападения случались, но так, чтобы весь гарнизон бесследно исчез! Вот такая получилась ерунда. Ясам этих тварей септоподных терпеть не мог, я в организацию Союза боевых офицеров входил, а тут пришлось на марсиан работать. Парадокс? Да нет никакого парадокса. Просто марсиане решили в ответ провести показательную карательную акцию, но наше начальство уговорило их отсрочить ее и дать время нам самим поработать и выяснить, в чем дело. Получалось, что в случае моей неудачи акция все равно будет проведена. А вы знаете, чем это кончается — поселки выжжены, жители вывезены на основную марсианскую базу в спецлагеря, только детей они добросовестно передают на воспитание в детские дома, как говорится, на вырост. А если я с заданием справлюсь, то погибнут нормальные ребята, готовые боевики. Шутка ли с гарнизоном захватчиков расправиться! А марсиане их, естественно, не пощадят, мать их в медном тазу с долотом и зубилом!

Такая вот дилемма у меня вырисовывалась. Либо наших, либо своих. Вариант марсианской зачистки казался более кровавым, поэтому начальство и выбрало второй вариант.

Начальник мой, Иван Федорович Лютоплатов, напутствуя меня в дорогу, приказал в сантименты не играть, жалости к террористам, буде таковые сыщутся, не проявлять, а помнить, что за мной несчастное население Сухова и прилегающих к нему деревень. Лучше бы он мне камень на шею повесил и приказал нырять! Не любил я марсиан, потому и в Союз боевых офицеров вступил!

Но камень на шею он мне вешать не стал, а дал адрес нашего резидента в Сухове. До этого тот ничем себя особо не проявлял. Собирал, как полагается, слухи, которые в инстанциях именовались информацией, присылал аналитические заметки об отношении населения к руководству страны, к тем или иным внутри и внешнеполитическим событиям, к марсианам, набирал компромат на местных руководителей и хозяйственников. На связи у него было человек девять, в основном людей пожилого возраста, которых еще в незапамятные времена развитого социализма вербовали примерно по такому принципу:

— Но вы же советский человек?

— Так точно!

— И не откажетесь помочь органам в выполнении крайне важной задачи?

— Да как вам откажешь…

Те времена давно канули в прошлое, а люди остались. А где взять других? Люди после разоблачений в журнале «Огонек» при словах «негласное сотрудничество» валидол