Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Точно завтра придешь? — хмурится и изучает мое лицо на предмет серьезности Отоши. Я киваю. Приду. Его лицо разглаживается.

— Приходи, угу. — говорит он: — тут же как, если у нас занимаешься, то все девки твои, гарантирую. — он снова смотрит на меня и разводит руками: — честное слово! Девки по боксерам только так сохнут. Вон, гляди — две уже прилепились к стеклу! — он делает жест в сторону стеклянной стены, на которой написано «Школа Бокса Иназавы». И впрямь — с той стороны стекла стоят две девушки и вглядываются внутрь спортзала, прикладывая ладошки к лицу, чтобы отражение дневного света не мешало им наблюдать за происходящим внутри. Я вздыхаю и прикладываю ладонь к лицу. Мне немного стыдно, потому что к витринному окну во весь рост снаружи прилепились две девушки, которых я только что оставил в торговом центре. Хината и Айка.

— Видал?! — радуется чему-то Отоши: — так и зыркают внутрь, так и хотят познакомиться. Приходи завтра, научу как это делать!

— Вот уж спасибо — отвечаю я: — этому меня учить не надо. Тут у меня природный талант к плохому.

Глава 7

Выходные дни дома означают отсутствие завтрака по утрам. В выходные дни мама позволяет себе выспаться и спит до обеда. Наверное, в каких-то семьях утром в воскресенье все собираются за большим, накрытым столом, в воздухе стоит запах выпечки и кофе, все обсуждают события прошлой недели, шутят и смеются, а также договариваются сходить в ближайший парк.

В нашей семье так не принято. В нашей семье воскресенье означает что мама в субботу вечером ждала нашего отца перед телевизором с бутылкой… а, нет — вот, с двумя бутылками вина. Конечно же не дождалась и заснула на диване в гостиной (или это зал, совмещенный с кухней?), в неудобной позе, скрючившись и положив одну ногу на журнальный стол, другой — уперевшись в пол. И, конечно же, в воздухе не пахло свежей выпечкой и кофе. В гостиной пахло так, как если бы в ней провела ночь женщина и две-три бутылки вина — конечно не такой тяжелый аромат, как утром на студенческой «вписке», но и розами тоже не благоухало.

Обычно ни Кента, ни Хината не вставали в воскресенье с утра, потому что и выспаться хотелось и делать с утра в доме было нечего. Шуметь в гостиной, когда на диване спит ма — было как-то неловко.

Но сегодня я спустился вниз пораньше. У меня была мысль позавтракать и убежать в город — присмотреть себе перчатки с бинтами, побродить по центру, а после обеда — пойти в школу бокса и позаниматься самостоятельно, раз уж мне разрешили. Вчера вечером быстрая ревизия моих финансовых активов подтвердила, что мне не хватает на оплату месячного абонемента и я хотел занять денег у Хинаты. Конечно, это потом мне выльется, сестренка не из тех, кто забывает о долгах и уж тем более прощает их. Она скорее из тех, кто начисляет проценты за каждый день просрочки платежа, усугубляя это адским хохотом и соответствующим отношением. Цитируя Хинату «ты пришел угостить меня парфэ, но ты делаешь это без уважения».

Впрочем, это лучше, чем просить рассрочку оплаты в школе Иназавы, едва только заявившись туда. Я и так откусил побольше чем обычный новичок, новички не выпрашивают право свободного посещения.

Внизу, в гостиной, я открыл окно, чтобы проветрить воздух и избавиться от тяжелого запаха алкоголя. Посмотрел на маму, лежащую на диване, и отметил, что для домохозяйки, которая уснула перед телевизором — она выглядит на редкость хорошо. Снял туфли с ее ноги аккуратно поместил их на диван, чтобы ей было удобнее. Накрыл ее пледом. Если бы тело Кенты было посильнее — можно было рассмотреть вопрос о транспортировке ее в спальню, благо спальня родителей была на первом этаже, но в моем текущем состоянии еще уроню ее.

Потому я пошел к холодильнику. Кухня в нашем доме была отделена от гостиной эдаким кухонным островком с барной стойкой, куда примыкал и обеденный стол, так, что готовя еду можно было смотреть телевизор — если включить его погромче.

Я вставляю в уши беспроводные наушники и включаю лекцию на английском языке об истории. Вчера я обнаружил что мои знания как английского, так и русского языков — остались со мной, как и зачатки китайского. Сам по себе китайский язык прост, невероятно прост. Достаточно сказать, что вот, например в русском языке глагол «идти» можно просклонять, вывернуть и извратить многими способами, например сделать из него «идет, пойдет, идут, пошла, сходила» и так далее. Глаголом можно выразить пол, время, завершенность действия и прочее. В то время, как в китайском языке 去 — означает идти и не склоняется совершенно. Звучит как среднее между «чю» и «тю». Так вот, если переводить язык напрямую, буквально, то на китайском нет разницы между «идти» и «идут», «идет», «сходили», «сходила», — если надо выразить будущее, просто добавляется «хуэй», если прошлое — «тай»… если множественное — «мен». То есть предложение — я иду в офис на китайском буквально переводится как «я идти офис». В китайском языке все просто — даже названия месяцев не какие-то там январь, февраль и т. д., а — первый месяц, второй месяц и третий месяц. И так все двенадцать. Дни недели — тоже просто — первый день, второй и… ну вы догадались. Как сказать «жена» или «любимая»? Очень просто — берете иероглиф «любовь» (кстати тот самый, что у Гаары на лбу) и добавляете иероглиф «человек». Айрен получается — любимый человек. Просто же?

Но основная засада в китайском языке… вернее даже две засады заключаются в том, что в китайском языке пять тонов и если перепутать их, то смысл меняется и порой меняется кардинально. Китаисты шутят, что слог «ма» можно прочитать четырнадцатью разными способами и это шутка всего лишь наполовину. В зависимости от тона слог «ма» может обозначать как «мама», так и «лошадь», или вопросительный знак. Знаменитое «Хао ма» — вот как раз пример. А мне вот на ухо медведь наступил. Такой здоровенный, в пять центнеров весом, циничный и волосатый представитель вида Ursidae — и не просто наступил, а потоптался, неторопливо, с наслаждением, с чувством, с толком, с расстановкой. В результате ни я сам в прошлой жизни, ни Кента-кун в этой не обладали музыкальным слухом и на слух воспринимать китайский было полбеды. Говорить — чтобы говорить