"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова

Для понимания явно недостаточно.

— Тидеман, расскажи, как ты попал в горы? — Заноза снова заговорил на нидерландском, — чем больше ты вспомнишь, тем лучше.

Он сам на месте Тидемана давно бы уже уперся. С фига ли два каких-то незнакомых мертвяка задают столько вопросов? Впрочем, он сам на месте Тидемана никогда бы не оказался, потому что по-английски говорят везде, во всем мире, и невозможно попасть в ситуацию, когда тебя никто не понимает, или когда тебя понимает только кто-то очень странный и подозрительный.

Хотя, конечно… не казался он парню ни странным, ни подозрительным. Тот проникся сразу, поймался на обаяние, так же, как ловились все. И готов был рассказывать что угодно. Отвечать на любые вопросы.

Если б еще он перестал надеяться, что они с Эшивой помогут ему вернуться к Хольгеру.

А толку от готовности отвечать было немного. Тидеман не знал ни географии тийра, ни географии, собственно, города. У него, как у любого вампира, было чутье на солнце — он всегда знал, где восток, но не мог вспомнить, не мог сориентироваться, в какую сторону они ехали из аэропорта. Понятия не имел, в каком районе остановились. И даже не мог рассказать или нарисовать, что видел за окнами дома, потому что его и остальных поселили в подвале. Комфортабельные подвалы — обычное дело для мертвяков. В Февральской Луне вон, тоже, хозяйские спальни расположены глубоко под землей. Так оно спокойнее. 

— Там в клетках полно живых, — парень честно пытался вспомнить хоть какие-нибудь подробности, которые могли бы помочь, — дома их не держали вместе с нами, в одном помещении. А тут, наверное, места меньше. И еще, это были здешние живые, их уже здесь наловили. Они говорили на английском.

— Бродяги?

— Не знаю, — Тидеман озадачился, — у вас богатая страна, может здесь и бродяги ухоженные. Я не знаю, правда. Они все молодые, некоторые вообще дети. Твои ровесники. Такие бывают бродягами? У них же должны быть родители или опекуны.

Заноза поблагодарил Аллаха за то, что Эшива не понимает ни слова из разговора.

— Господин Хольгер, вообще-то, любит хорошую еду, — добавил Тидеман. — Дома все, кого мы съедали, были в розыске, у всех были семьи. Никаких бродяг.

В чем-то он был чересчур человечным, а в чем-то — даже больше вампиром, чем нужно. Не по своей вине. Если ратун учит най относиться к людям, как к еде, они именно этому и научатся. Да и с чего бы мертвым ценить чужую жизнь? Но надо быть очень могущественным или очень смелым… или очень тупым, чтобы регулярно заедать людей насмерть.

В подвале Тидеман просидел четыре ночи. Все верно, Хольгер прибыл в Алаатир пять суток назад. Заноза об этом знал: мистер Алаа сам позвонил ему, чтобы сказать, что художник прилетел. И что стоит, пока не поздно, отклонить приглашение на открытие его выставки.

«Вы любите живопись, Уильям, но этот талант заслуживает вашего внимания не из-за своих картин. Лучше найдите его, чтобы познакомиться в неофициальной обстановке».

Знал ведь. А где искать — не знал. Хольгер нанес визит тийрмастеру — не мог не сделать этого, вежливость обязательна для всех — но мистер Алаа его не принял. Хольгер не получил ни убежища, чтобы дневать во время визита, ни охотничьей зоны, ни гарантий безопасности со стороны тийра. И все равно остался в городе.

Интересно, все-таки, он могущественный или тупой?

— А потом я не помню, — сказал Тидеман. — Заснул утром в своей постели, а проснулся вечером — в спальном мешке посреди леса. Услышал машины, вышел на шоссе. Застопил одного — не удержался, и съел. Я очень... был очень голоден. Надо было в его машине дальше ехать, а я пешком пошел. И меня догнали те. Начали стрелять. Они труп нашли? — он вопросительно взглянул на Занозу, на Эшиву, — ту машину с трупом. Я ее на дороге оставил. Или просто так погнались? У вас же тут все с оружием, и все могут стрелять в иностранцев, если иностранцы без документов. Мексиканцев убивают, продают на органы. Да нет, откуда им было знать, что я иностранец и без документов? Конечно, нашли труп. Отморозки.

— Все, не могу больше, — Заноза поднял руки, — достаточно. Надо покурить, подумать, решить, что с тобой дальше делать. Оставаться в таборе тебе нельзя, это Стадо Эшивы. Моя нора пока что под наблюдением венаторов…

Эшива услышала свое имя, услышала про венаторов и мягко напомнила:

— Я все еще тут, и все еще не знаю голландского.

— Решаю, куда его девать, — объяснил Заноза. Достал сигареты и закурил, уже не спрашивая разрешения.

— Оставь тут.

— Чтобы он случайно съелся?

— Ах, — сказала она с неподражаемой патетикой, — ты думаешь обо мне так дурно, что я готова обидеться.

— Зато я хорошо думаю о твоей предприимчивости. Парня нельзя оставлять без присмотра, он не умеет останавливаться во время «поцелуя». Да и вообще ничего не умеет.

— Пусть пока останется здесь, — Эшива поднялась с крылечка, — ты обещал, что мы поохотимся. Мальчик подождет пару часов. Объясни ему только, что тут никого нельзя «целовать», тем более, до смерти. А потом решишь, что с ним делать. Ты же очень умный, — она одним плавным движением оказалась рядом, — ты такой умный, Уилл, что можешь вообще ни о чем не думать. Поедем! Я знаю тут рядом место, где можно потанцевать.

Глава 3

Собираем отряды и точим сабли,

дарим дамам букеты, казним воров.

Дайте ружья крестьянам! Зачем им грабли?

Воевода с похмелья суров, суров...

Софья Андреева

Три дня назад плотина была достроена. Гномы, работники обстоятельные и где-то даже перфекционисты, украсили резьбой каждый камень и каждую доску обшивки. А перила, ограждающие проложенный по верху плотины мост, сделали широкими, почти как сиденья скамеек в парке. О рыбаках позаботились: сидя-то ловить рыбку из омута под мельницей куда удобнее, чем стоя. И бутылку есть куда поставить. Это если рыбачить с толком, не для рыбы, а для души.

Мартин, например, даже удочку с собой не брал. Все равно, пока мельницу