Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

И хотя этот метод там, в будущем, считался не слишком надёжным, конкретно с ними вроде как всё работало. Во всяком случае, дети у них с Евой Авророй появились именно в запланированные сроки… Впрочем, не только с ними. В императорской семье, судя по всему, тоже всё получилось. Потому что он как-то, когда Николай, слегка выпив, пожаловался другу, что жена после вторых скорых родов (потому как старшая дочка в царственной семье появилась всего лишь через полтора года после сыночка) совсем слаба и ему, горемычному, уже много месяцев никакой любви пока не достаётся, возьми и ляпни, что они с Авророй практикуют вот такое… В первую очередь потому, что у них там, в будущем, слишком частые роды считаются плохим делом. А когда Николай, слегка протрезвев от таких новостей, завёл привычную в этом времени шарманку насчёт того, что дети Господом даются и как-то планировать это – грех, заявил, что вовсе никакого греха в этом нет. Наоборот – одна чистая польза! Мол, жена после родов должна восстановиться. Потому что это ж какой стресс для организма получается – сначала девять месяцев внутри неё ребёнок растёт, постоянно забирая для себя из материнского организма и питательные вещества, и кальций там всякий с магнием из костей и суставов, и витамины… а потом, хоба – роды! То есть вот этот вчера ещё вполне себе кусок женского организма под названием «ребёнок» напрочь отрывается от него и начинает самостоятельную жизнь, оставив после себя в женском теле фактически рану. Да – не смертельную, да – запланированную природой и организмом… но именно рану! А как ещё назвать результат того, что организм лишается своей части? Если кому-то ногу или руку оторвёт или там кусок бока вырвет – это как-то по-другому назовётся? Вот и ребёнок для женщины – часть её тела, которая внутри неё девять месяцев росла.

После чего следует ещё где-то год грудного вскармливания. То есть опять женский организм работает на износ, питая не только себя, но ещё и вырабатывая пищу для младенца… А когда весьма тёпленький государь пьяно поинтересовался – сколько месяцев нужно на восстановление, бывший майор с той же пьяной категоричностью отрезал:

– Три-четыре года – не меньше! Смотри – первый год после родов вообще не считаем, потому что она – мать кормящая плюс спит урывками, каждую ночь к ребёнку по нескольку раз вскакивая. Ну какое тут восстановление? Да и зажить там всё внутри должно… И последние девять месяцев тоже. Потому что она снова беременная, и снова её организм в ребёнка всем чем можно вкладывается. А вот те полтора-два года, что посерёдке – ей на восстановление и нужны…

Николай тогда замер, потом что-то прикинул на пальцах, а затем осоловело уставился на Даньку.

– А если кормит кормилица, а к ребёнку ночью встаёт няня?

Данька замер, а потом всё так же категорично произнёс:

– Всё равно три-четыре! – Хотя чем он в тот момент руководствовался, на следующий день вспомнить не мог напрочь… Но на тот же следующий день к нему припёрся уже протрезвевший, но, как выяснилось, всё помнящий государь и заставил Даньку рассказать всё, что тот помнил про «планирование семьи». Применил ли он хоть что-то из рассказанного – тайна, покрытая мраком. Данька и не интересовался… Но как бы там ни было – третий, четвёртый, пятый и шестой ребёнок в семье императора появились именно что с такой разницей. Впрочем, поскольку Данька совершенно не помнил, когда там у Николая рождались дети в той, прежней истории, всё могло идти вполне себе естественным путём…

– Ну так что, чем угощаешь? – снова насел Мишка. Даниил вздохнул и, выйдя из-за стола, подошёл к буфету, стоящему у дальней стены. Достав оттуда бутылку характерной формы и несколько фужеров, он расставил их на столе и сорвал фольгу с горлышка бутылки. Хлопок пробки, пузырьки…

– Ну, за второго наследника! – резюмировал государь, поднимая фужер и делая глоток. После чего хмыкнул и поднял бутылку, разворачивая её этикеткой к себе.

– Абрау-Дюрсо? А где это?

– На Кавказе.

– На Кавказе? – изумился Михаил. – У нас на Кавказе делают шампанское?

– Именно у вас и делают, – усмехнулся Данька. – Я взял в аренду небольшое поместье на кабинетных землях, которые образовались после переселения черкесов в Османскую империю[89], и заложил там небольшой виноградник.

– А почему там? – заинтересовался Михаил. Данька пожал плечами.

– Ну, француз, который у меня этим занимается, сказал, что там для винограда очень хороший климат и подходящие почвы. У меня нет причин ему не доверять… – А Николай бросил на Даниила острый взгляд, на который тот только прикрыл веки. Мол – да, в будущем у нас там тоже делают вино…

Естественно, работать в этот день Данька больше не смог. Потому что после коротких посиделок они выдвинулись к Борелю в «Роше-де-Канкаль», где загул разросся в численности и продолжился до часу ночи… И стоил он новоиспечённому отцу почти восемнадцать тысяч рублей. Ну дык не хухры-мухры – сам император гулял! А потом все продержавшиеся до этого времени забрались в коляски и поехали смотреть на разводку моста…

Ну да – после того как Николай озадачил его мостом в Варшаве, в эту тему пришлось впрягаться по полной. Так что первый в Петербурге постоянный каменный разводной мост с металлическими пролётами в этом варианте истории был построен в конце прошлого, тысяча восемьсот сорок третьего года… Вернее, мостов было построено два – Дворцовый и Биржевой. И ещё два строилось – короткий через реку Карповку, с Петербургского на Аптекарский остров, и ещё один большой – через Невку, с Аптекарского на Выборгскую сторону. Потому что если уж делать – так делать. Тем более на Выборгской стороне располагался Гельсингфорсский вокзал, добираться до которого из дворца до постройки мостов приходилось на паровом катере. А потом идти пешком через привокзальную площадь от пристани до вокзала. А впереди ведь времена террористов, мать его…

Мосты получились красивые. И заметно попомпезнее, чем те, которые он помнил – с массивными фонарями, колоннами, портиками, лепниной. Ну да тот Дворцовый мост, который он помнил, строился уже где-то в начале следующего, ХХ века, когда в моде был модерн, а этот – был построен почти на семьдесят лет раньше, и сейчас правил бал романтизм с остаточными признаками классицизма… Но, по большому счёту, ему понравилось