Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

— Как же так? — пробормотал Пятюня. — Только вчера же пили, днюху его отмечали… Недаром Крылатый так не хотел играть.

— Сплюнь! Вдруг он жив! — рявкнул Косматый и снова начал набирать номер.

— Да какой «жив»? Ты глянь! Там внутри всё обуглилось! Он заживо сгорел.

Киборг вытащил кухонный нож и попытался просунуть его в щель капсулы. Дзеньк! Лезвие ножа разлетелось на куски.

Потом приехали разные службы, в том числе и представители похоронных агентств с предложением «услуги под ключ». Ломиком отжали крышку и увидели обугленное до неузнаваемости тело. Техник от «Империи» уверял, что капсула была подключена правильно, возможно, всему виной скачок напряжения в сети. Косматый порывался начистить ему морду. Репортер местного телеканала тыкал микрофоном в Пятюню, желая узнать подробности. Киборг отыскал недопитую бутылку водки и мерно накачивал себя алкоголем…

По заключению врачей Дмитрий Николаевич Комаров по прозвищу Крылатый умер в момент запуска игры от поражения электрическим током.

1 Непись (энпээс, энписи) — от англ NPC — non-player character — неигровой персонаж в игре. В компьютерных играх NPC действуют по заложенным программам и говорят прописанными по шаблону фразами.

Дело о благих намерениях. Часть 1

В тот же вечер Карницкий напился. Той самой, жгучей и крепкой до слез. А вместе с ним помянуть погибшего Млада Зайца пришли и соседи по коридору: еще один сокружник Адриана — Колмак по прозванию Сморкало и два Молота из недавних, всего три лета как из питомника.

Сморкало то и дело припоминал выходки Зайца, по большей части глупые и бессмысленные, Молоты рассказывали о шутках, которые вытворяли сами во время обучения. А Карницкий пил и думал не столько о Младе, сколько о попаданце. Его жизнь казалась весьма странной и необычной. Грамоте там обучают чуть не с пеленок, безо всякой платы и всех подряд, невзирая на сословия, довольство и даже принадлежность к мужскому или женскому полу. Это же надо такое выдумать! Будто девочек обучают ровно тому же, чему и мальчиков, и не в отдельных комнатах, а вместе. Кем служил тот чужак и что делал, Адриан так и не понял, уж слишком замысловато оно звучало. В здешней речи и слов таких не было. А еще в том мире существовали игры, похожие на жизнь, где люди отдыхали от тяжкого труда, причем в некоторых надо убивать других людей. Необычная забава! Разве чужие смерти заставят чувствовать себя лучше? Карницкому почему-то лучше не становилось…

— Не, эт еще свезло, что так мирно улеглось! — развязно сказал Молот по прозванию Метальник. — В первое лето, когда я еще со Стрелой ходил, послали нас в окрайное село, уж не вспомню, как называлось. Посланник-то сказал, что девчушка малая прибилась, платье на ней диковинное, ее в жарник отвели, но бабы и молока притащили ей, и пирогов, чтоб не изголодалась, значит. А когда мы прибыли, там от села одно пепелище да и лес кругом пожжен! Выжили лишь те, кто по делам отлучился: на постирушки или еще куда. Мальчишки почти все целы остались, потому как они в лесу шалаш строили, сбереглись от пожарища. Сказали, что девка вроде как колдунья. Как испугается или заревет, так огнем пышет. В жарнике сидеть устала, разнылась и спалила его. Потом к людям пошла, там от нее шарахались во все стороны, она снова в слезы и огнем — бадах! Хорошо хоть убивать не пришлось. То ли она сама себя всю колдовством иссушила, то ли всё вокруг запалила и не смогла удрать. Только по платью тому и опознали, его огонь вообще не брал. Мы пришли, а там жуть жуткая! Горелый лес, горелые дома, люди тоже как угли, и посередь ярко-голубое платье в пятнах сажи.

— Вот и я о том говорю! — пьяно вскричал Адриан, хоть он вообще ничего перед тем не сказал. — Чего сразу в жарник? Арбалет этот. Вжик-вжик, пах-пах… А ведь можно иначе! Повог… прогов… поговорить! Не к людям, нет, а к нам, в Орден! Хоть так жить, в службе! А он мне — манна Спасова, кормить, не кормить, оголодают. Причем тут манна? А, Сморкало?

— Не-не, как там тебя… — покачал головой Метальник. — Дриан? Дурное имя, на дрянь похоже. Карницкий? От же благословил Спас. Будешь Болтиком, лады? А, нет, с Марчуком еще спутают.

— В питомнике его Бантом звали. Он всегда длинные волосы растил и бантом их перевязывал, — сдал Адриана Сморкало.

— Нехай будет Бант. Ты сам покумекай. Мы ж как людя́м говорим? Чужаки — плохие! От чужаков — зло, смерть и хвори всякие. И пока зрят, что мы приходим и бьем, они будут верить. И в жарники их совать. И нас звать. А ведь это ж не семечки лузгать! Мужика надо с работ всех снять, лошадь ему дать, припасов на несколько дён дать, деньгу на город дать. Сколько мороки? Не легче ль забыть? Или самим чужака спалить? А тут мы вдруг рраз и чужака в город увезем, к себе в Орден примем. Даже коли в тайне держать, всё одно узнается. Они ж, чужаки, говорят не так, ходят не так, едят не так. Одно слово — чужаки! Попаданцы! Ага, смекнет мужик, если Орден чужаков привечает, кормит, деньгу платит, знать, чужак-то и не опасен ни разу. Можно и не сажать его в жарник, и в город мотаться не нужно. Идет себе, ну и пусть идет. Смекаешь, Бант? А потом вона глянь — и в четырех деревнях мор! Или проклятья