Драконье Пламя: За Порталом - oR1gon

недавно начал взаимодействовать с такими материями. Иначе бы уже попробовали сотворить хотя бы колодец маны, который мог значительно повысить выход энергии из аномального сплетения потоков… Выходит, орден совсем недавно начал изучать новые методы, не дольше пары сотен лет. Думаю, лишним не будет дать Изурегасу несколько дельных советов»

Малигос видел, как можно улучшить сферу, превратив ее в еще более грандиозное творение. Знал, как подчинить себе всю мощь подземных течений энергии. Пожалуй, только в защиту он вмешиваться не хотел. В остальном, он видел множество направлений, к которым мог приложить лапу. Оставалось понять, будет ли драконид готов их принять.

Нацелившись на нужный участок чар, отвечавший за блокировку и телепортацию в целом, Аспект Магии надавил на давно запримеченный участок, заставив задрожать всю конструкцию. Однако, не порвать он ее хотел, это спровоцировало бы весьма неприятные последствия, столько всего было к ней подвязано. Просто собирался дать о себе знать, отправив посыл хозяину.

В той же конструкции, на видном месте, заключался эталонный отпечаток, обладатель которого мог свободно перемещаться по территории. Вот только, был он столь явным, что буквально вопило об очередной ловушке. В подтверждение тому служил факт наличия еще нескольких меток, скрытых друг за другом.

Потратив время, отец синего рода мог создать подходящий артефакт или самолично подделать ключ, но не был уверен, что так сходу проник за все слои защиты. В чем-то у союзников предстояло поучиться и драконьим стаям.

— Малигос. — возникнув в короткой вспышке света, произнес Изурегас. — Мне следовало предвидеть твое появление. Это хорошо. Мудрость владыки не ведает границ. Идем.

Только и успев, что вскинуть бровь, Аспект почувствовал прикосновение магии, но не стал ей противиться. Наоборот, увидев структуру чар, он отпечатал ее в своем разуме, чтобы в дальнейшем использовать самому. Рассчитывая на другой исход, придворный маг не стал бы выпячивать характерные элементы, будто желая продемонстрировать. Ранее за ним подобного не наблюдалось.

Заклинание отвело их как раз туда, куда и хотел попасть отец синей стаи — в подземелье. Оказавшись в каком-то зале, он сразу же ощутил качественное изменение в количестве окружающей его маны. Ее стало на пару порядков больше, от чего изменился сам воздух. А значит, аномальное переплетение подземных токов энергии было близко.

— Владыка поручил мне создать защиту, способную преградить проникновение на территорию Цитадели сущностей из-за грани, вроде наару, демонов, элементалей и прочих. — без каких-либо объяснений, начал говорить драконид. — Я почти закончил, как мне кажется. Но подсознание не дает покоя. Будто чего-то не хватает. Какой-то детали, ускользающей от моего внимания. Твой взгляд обладает должного уровня проницательностью, чтобы помочь мне найти ответ.

Лазурный левиафан первым делом оглядел самого Изурегаса. Столь непочтительное отношение вызывало гнев, но и в чем-то искушало. Потому как, насколько успел понять Малигос, кроме Алгалона для него не существовало никаких авторитетов. Это было еще одной чертой его безумия, помимо непонятно устроенного разума, способно совершенно неестественно выкручивать заклинания в угоду себе. Но такое отношение он себе позволял только в моменты, когда действительно увлекался какой-то задачей. В остальное время он скрывал свое истинное отношение к окружающим.

Оглянувшись же, Аспект магии сразу понял, куда попал. Совсем рядом, всего в двадцати метрах от них, находилась та самая аномалия, похожая на ветвящееся дерево. До сердца сферы было рукой подать.

Тут же его разум зацепился на исписанные стены и пол. Их в странном нагромождении покрывали линии, рисунки и глифы. А порой встречались символы совсем не знакомые Малигосу, вписанные просто… отдельно. Вернее, они были отлиты из металла и предварительно наполнены маной, а уже потом вставлены в пазы. Их значение совсем не поддавалось разуму. Он не мог их познать, взглянув. Даже отдаленно.

Отдельные части того, что должно было являться одним целым, стояли особняком. Индивидуально. Не прослеживалось общей картины, а располагалось оно так, будто наносилось с одним расчетом — уместить. Порядок отсутствовал, как понятие.

Потребовав же и услышав объяснение, Аспект Магии впал в отстраненное состояние, пытаясь осмыслить все. Ход мыслей Изурегаса пролегал где-то в стороне от всего, с чем приходилось иметь дело дракону. Он мыслил иначе. Представлял магию иначе. Действовал иначе.

В первую очередь его интересовал результат. Все остальное отбрасывалось в сторону, как незначительное.

…

Алгалон смотрел на свою ладонь и не понимал причины, по которой у него не получалось ничего сделать. Алекстраза легко и внятно донесла до него суть всех манипуляций. Самым сложным из них было почувствовать свою жизнь, научиться в восприятии отделять ее от всего остального. И это он мог делать давно. Постиг вскоре после переноса, когда учился управлять Возжжением. Оно ведь именно жизнь и поглощало, сжигая ее и преобразуя в чистую ману, которой так не хватало. Именно за счет жизненной энергии, ее более полного использования, происходил скачек физических характеристик.

Владыка Цитадели умел чувствовать свою жизнь. Но не отделять ее от тела. В том никогда не было нужды. А сейчас ему начинало казаться, будто этот вовсе невозможно. Любая попытка вмешаться в ток этой энергии внутри тела, отзывалась самыми разными… последствиями, но ни в одном не было ничего хорошего.

— Не понимаю, почему не получается… — голос Алекстразы был полон вины. — У тебя есть все задатки.

Она стояла рядом, держась за предплечье Стража и пытаясь собственноручно вывести его жизнь за пределы тела, но ничего не могла. А вот введение чужой энергии вызывало бурную реакцию. Она не могла существовать и секунды, немедленно поглощаясь и преобразуясь. Часть же попутно уничтожалась, что воплощалось во вспышках пламени.

— Есть одна мысль, отойди в сторону.

Дождавшись, когда его просьба будет выполнена, драконоборец выдохнул и попытался загнать свои эмоции еще глубже, еще дальше. Последствия могли быть любыми, но и оставить мастеров клинка и огнебородов он не мог. Не просто потому, что орден нуждался в их силе, а просто исходя из соображений морали. Они прошли через настоящие пытки, пытаясь проложить дорогу для остальных, и спустить на тормозах было нельзя.

Прожилки расползлись по всей поверхности Чешуи, на краткий миг полыхнув огнем. Руки Алгалона сжались в кулаки, зубы сцепились, не выпуская рвущееся рычание, грозящее перерасти в рев. Боль затопила его сознание и, казалось, в этот раз ее было больше. Но следом пришло ощущение головокружительной, едва сдерживаемой мощи, будто ее и до этого было мало. Обострилось ощущение текущей по телу энергии жизни. Каждую секунду она сгорала, благодаря Возжжению, пассивно подпитывая тело. И столько же восстанавливалось, растекаясь по телу. Это был не предел, можно было использовать еще