"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

И это последнее, что меня сейчас волновало. Я начинала самостоятельную жизнь, ехала в незнакомый город. И я была крепостной Его Императорского Величества.

Последнее изрядно нервировало.

Его Величество Император, Всеслав Михайлович Романов, кротким нравом не отличался. Не тиран, вполне себе адекватный правитель, но не без придури. В народ любил хаживать, по молодости. Вроде бы даже в стройотряде работал целый месяц, никем не узнанный. Или вот с пьянством боролся радикальными методами, опять же, в юные годы: велел вырубить все виноградники, а владение самогонным аппаратом приравнял к владению незарегистрированным оружием. И с домочадцами не церемонился: племянника не пожалел, когда того с наркотиками поймали, в тюрьму посадил. А сына родного сослал на Сахалин, простым матросом на рыболовецкое судно, за участие в уличных гонках.

Может, это и нормально для императора. Мне сравнивать было не с чем. И собственные перспективы я оценивала исходя из характера Всеслава Михайловича — взрывного, своенравного и непредсказуемого.

Опять же, ему ничего не стоило расправиться с целым боярским родом из-за мнимой вины его главы. Не может быть, что у императора нет плана, как меня использовать.

А что я могу? Что я могу… Что я могу…

Мысли в голове стучали в такт колесам. А ведь у любой медали две стороны. Я не хочу быть крепостной императора. Однако так встретиться с ним мне будет проще? Ведь только император может обелить имя моего отца.

В Петербурге шел дождь. Я могла бы взять такси, друг Николая Петровича и денег мне дал, на первое время. Но я решила экономить. Для начала выяснить бы, что означает «содержание», и смогу ли я устроиться на подработку. Поэтому к месту назначения я ехала на метро, а после — на автобусе. И оказалось, что пансион, где мне предстоит жить, находится в пригороде.

Везет же мне на домики, утопающие в зелени сада! Этот, безусловно, отличался от московского. Хотя бы тем, что имел два этажа.

Меня встретила хозяйка, женщина лет сорока, с гладко зачесанными волосами, собранными в пучок на затылке, в домашнем платье и переднике.

— Мы живем на первом этаже, комнаты для гостей — на втором, — сказала она. — Там же ваша ванная комната. Лестница ведет наверх из прихожей, нет необходимости заходить на нашу территорию. За исключением времени, отведенного на завтрак и ужин. Обедать будешь в гимназии.

Антонина Юрьевна, так звали хозяйку, показала мне столовую. Муж ее, как я поняла, находился на работе, а обе дочери отдыхали в летнем детском лагере.

— У меня пятеро постоялиц, — говорила она, поднимаясь по лестнице. — Новеньких двое, ты приехала первой. Комнат три. Для тебя забронировали отдельную.

Глаза наполнились слезами. Николай Петрович и об этом успел позаботиться! Знал, что мне будет сложно делить с кем-то личное пространство.

Я точно знала, что мои опекуны никогда не посещали столицу. Полагаю, это из-за того, что аристократическое общество их отвергло. Летом мы вместе отправлялись на отдых. Лариса Васильевна обожала Рицу, Николай Петрович — Кисловодск. Две недели мы проводили на Черном море, две — на Кавказе. А в Петербург не ездили никогда.

И как же он нашел для меня такое чудесное место? Здесь тихо, чисто и уютно. Комната без излишеств: шкаф для одежды, кровать и стол для занятий, вот и вся мебель. Ни телевизора, ни телефона. Антонина Юрьевна сказала, что телевизор нам ни к чему, он отвлекает от учебы. А телефоном можно пользоваться в случае необходимости, но не для того, чтобы болтать ни о чем.

Три моих соседки, ученицы второго курса гимназии, каникулы проводили дома. Другая первокурсница должна появиться послезавтра. Нам с ней, в отличие от старших, есть чем заняться до начала учебного года. Надо съездить в учебную часть, получить пропуск и форму, взять книги в библиотеке, составить расписание. Часть предметов обязательные, часть — по выбору.

— Пока учеба не началась, можешь обедать у меня, — сказала Антонина Юрьевна. — Бесплатно. И вообще, не стесняйся, обращайся, если что нужно.

— Почему? — спросила я.

Может, это и невежливо, но… ведь неспроста? Она не могла не видеть мои настоящие документы.

— Николай Петрович. — Она грустно улыбнулась. — Царствие ему небесное. Он меня вылечил. Неужто я его внучке не помогу?

— Приемной внучке…

— Да без разницы.

Что-то такое я и подозревала.

В тот день я никуда не пошла, устала с дороги. Да и погода к прогулкам не располагала. А на следующий день решила, что гимназия подождет. Вернее, я подожду другую новенькую, вместе веселее. Свободный же день потрачу на то, чтобы прогуляться по центру города. Благо дождь, наконец, закончился, и выглянуло солнышко.

Глава 17

По-настоящему сложно было привыкнуть к тому, что здесь нет смартфонов и компьютеров. Последние уже изобрели, но они сильно отличались от привычных мне устройств, не говоря о том, что доступ к ним имели лишь специалисты. Поэтому, чтобы не заблудиться в незнакомом городе, пришлось брать с собой обычную бумажную карту.

Куда пойти, я не знала. Хотелось просто посмотреть город, в котором мне предстояло жить в ближайшие два года, познакомиться с ним. Так почему бы не начать с центра?

Зимний дворец императорская семья давно оставила. Основная резиденция Романовых — в Царском селе, а дворец передали художественному и культурно-историческому музею. Вслед за Романовыми боярские и княжеские рода отказались от «родовых гнезд», и центр Санкт-Петербурга превратился в огромный музейный комплекс из дворцов и парков, открытых для туристов. За исключением нескольких зданий, вроде того, где располагалась Дума.

В музеи меня не тянуло. Я просто гуляла: по площадям и набережным, по улицам и паркам. Пыталась проникнуться атмосферой, почувствовать дыхание города. Но, наверное, я выбирала неправильные места. Дворцы и особняки, бывшие резиденции бояр и князей, поражали великолепием. Но и только. А, может, мешала суета. И туристы.

Из центра я сбежала, наугад выбрав направление. Долго шла, сильно устала и присмотрела кафе, чтобы перекусить. Обычное, как мне показалось, кафе с неброской вывеской «Пышки». Во-первых, о знаменитых петербургских пышках я и в Москве слышала. Во-вторых, стало любопытно, каков на вкус бочковой кофе.

Дверь я толкнула, но дальше предбанника попасть не удалось. Швейцар в ливрее смерил меня слегка удивленным взглядом.

— Э-э-э… Барышня? — спросил он, будто не понимал, как относиться