Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

— Тама! Идем! Тама! Чужак! Здарь!

На странную пару оглядывались прохожие, мальчишки передразнивали Глузду, повторяя его слова, и Карницкому постепенно становилось не по себе. Уж не подсунули ли ему свинью?

Глузда пробежал орденскую слободку, потом кожемячью, потом еще одну и остановился.

— Тама чужак, — прошептал он, указывая на скобяную лавку. — Тама он. Тама чужак. Бери! Бери его! Здарь!

— Так с чего ты вздумал, что он чужак? — еще раз спросил Карницкий, но внятного ответа не дождался.

Полоумный мужик вертелся на месте, оглядывался, пожимал плечами, притоптывал и шептал про чужака. Адриан вздохнул и побрел в лавку.

За широким деревянным прилавком стоял осанистый приказчик в красном жилете поверх долгополой рубахи, на голове сиял новенький картуз. Позади него расположились шкафы с множеством выдвижных ящичков, и все без подписей. С потолка свешивались плетеные корзины разных размеров, около двери из ведра торчали метлы, дальше громоздились блестящие кастрюли, сковороды, чайники, подсвечники и прочая медная, железная и оловянная утварь.

Приказчик приветливо улыбнулся, приподнял картуз, обозначая поклон.

— Чего изволите-с, ваше благородие?

Карницкий молча достал орденский амулет, выданный взамен прежнего, высосанного в Хлюстовке.

— А, так ваше благородие из Граничного Ордена? Никак случилось чего-с? Я всегда-с готов помочь.

Вежливость приказчика так сильно отличалась от нелепых выкриков Глузды, что Карницкому захотелось немедленно покинуть лавку, отвесить оплеуху дурному мужику и вернуться в колчанную.

Адриан сглотнул набежавшую слюну и, ощущая себя полнейшим олухом, сказал:

— В Орден поступили сведения, что в этой лавке может быть человек из иного мира.

Лицо приказчика тут же переменилось, вместо приятной улыбки на нем проступила злость.

— Это Глузда? Телеух наплел чего-то? Убью шаврика! — да и голос вдруг ощетинился уличной бранью. — И чего вы только глуподырого слушаете? Он же полоумный! Думаете, с чего он в Орден поперся и про иномирцев заливать начал? Давеча пришел и давай клянчить бубенец. Вот дай ему бубенец, и всё тут. А как я дам? Из своего кармана за Глузду платить? Хоть и полушка всего, а тоже деньга. Я ведь не хозяин, а приказчик! За товар головой отвечаю. А он стоит, брыдлый, смрад от него, честного покупателя отпугивает. Вот я его и выставил! Так он к вам, в Орден, и побёг.

Лицо Карницкого уже пятнами пошло от гнева и досады, но он представил, что скажет Марчук, если отступить после первой же отповеди. А вдруг иномирец нарочно бранится, чтоб молодой барчук струсил и удрал?

— Звать тебя как? — спросил Карницкий.

— Меня-то? Да меня тут каждая собака знает. Любого спроси, кто в лавке торгует, всякий ответит, что Тимоха Меньшой. Я в этой лавке всё до последнего гвоздя знаю.

А вот и способ проверить, врет приказчик или нет. Никакой попаданец не выучит весь товар за пару дней.

— Покажи-ка мне, Тимоха, самый большой гвоздь, что тут есть.

Меньшой ухмыльнулся, почти не глядя, выдвинул ящичек и вытащил здоровенный гвоздь длиной с ладонь.

— Это брусковый. Бывают и больше, к примеру, корабельные, но мы тут кораблей не строим.

— А самый маленький?

На прилавок тут же лег тонюсенький гвоздик едва ли в полногтя длиной.

— Сапожный. Они тоже всякие бывают, но этот самый малый.

Впрочем, если чужак уже неделю служит, то мог бы и выучить товар. А если что-то другое спросить?

— Тимофей, а ты, случаем, не знаешь, куда можно часы на починку отдать?

Приказчик хитро взглянул на Карницкого, словно видя все его ходы наперед.

— Смотря какие часы. Коли наши, бередарские, так можно к Одинцу сходить, что через два дома мастерскую держит. А коли иноземной работы, тогда лучше к Брати́ну. Он возле железной станции сидит, хоть берет дорого, зато честно. Раз глянет и сразу скажет, возьмется или нет, а если возьмется, так непременно всё сполнит честь по чести.

— Благодарю, Тимофей. Вижу, что напраслину на тебя возвели, а сам ты человек смышленый да приметливый.

— Благодарю-с, ваше благородие! — приказчик снова вернулся к старому тону и улыбке. — Вы уж вразумите Глузду, ваше благородие! Рано или поздно доведет он кого-нибудь. Прибьют же…

— А что, часто он в Орден ходит?

— Да, почитай, каждую неделю через раз бежит. А потом ваши кругами ходят, от того добрый люд пугается, и торговля стоит, ваше благородие.

— Понятно, — процедил сквозь зубы Карницкий. — Посмотрю, что можно сделать.

Доверие, значит! Сам, значит, справишься… А коли чего, так на помощь кликнуть можно… За дурачка его, Адриана, держат? Потому кинули на полоумного. Разбирайся, говорит.

Карницкий выскочил из лавки, а Глузды уж и след простыл. Адриан подумал, стоит ли поискать дурака и накостылять, чтоб неповадно было из-за ерунды Граничный Орден дергать, но не стал.