Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Да, он мне тоже нужен.

— А-ха-ха, он на работе вообще не появляется последнее время. А теперь и вы его оттуда утащите — он только пошёл хотя б изобразить, что трудится.

— Да? — Огихара замер.

— Его начальница попросила поиметь совесть и хотя бы срочняки позакрывать, — сдала с потрохами метиса. — Ла-адно, разрулим, если его к вам не отпустят. Едьте уже.

* * *

— РЕШЕТНИКОВ-САН, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ. — В первую секунду на родном логистическом этаже Йокогамы даже не сразу соображаю, что происходит.

Просьба начальства, в принципе, более чем ожидаема, однако обычно из своего стеклянного стакана под потолком через динамики на весь департамент приглашает Абэ Ао, заместитель директора.

Сейчас же голос явно не его, потому что женский — это Андо Аяка, моя непосредственная шеф, которая даже однажды была у меня в гостях. Без каких-либо результатов. Потому что дома мы застали вынесенную дверь и ограбленную квартиру — пришлось вызывать полицию, она технично откланялась.

Оглядываюсь, задираю голову вверх. В помещении Абэ прозрачные стены не закрыты, всё просматривается. Аяка одной рукой оперлась о стекло, второй призывно машет, будто раскручивает за ручку некий маховик на себя.

— Я тут, Андо-сан. — Переступаю через полминуты порог, поднявшись по лестнице, дверь открыта.

Пока неясно, разговор будет конфиденциальный или не очень. Если последнее — лучше не запирать. Не то чтобы я сильно держался за эту работу (особенно теперь), но приличия соблюдать стоит хотя бы ради тех, кто здесь после меня останется, если-когда я уволюсь.

Шефиня с нечитаемым лицом занимает кресло Абэ:

— Закройте, пожалуйста, двери, Решетников-сан. У нас серьёзный разговор.

Делаю как просят. На прозрачные стены-окна опускаются ролл-шторы, отрезая кабинет от остальной логистики и устанавливая полную конфиденциальность:

— Все будут думать, что я тебе сейчас пистон вставляю, — Аяка становится нормальной. — Прогульщик. Чаю хочешь?

— Только если с тобой за компанию.

— Ну так делай сам! Давай, заваривай! Ещё не хватало, чтобы за тобой руководство ухаживало.

— Абэ-сан иногда так делал, — ностальгически прикрываю глаза, ожидая, пока закипит электрочайник. — Кстати, где он?

— Я за него, — хмыкает шефиня. — Ты что, вообще от жизни оторвался? Почту не открываешь?

— Как? — на мгновение оборачиваюсь. — Я компьютера с собой не брал — по документам небоскрёба не покидал до этого утра потому что. Точнее, не по документам, а в соответствии с сигналом следящего браслета, который с меня только-только сняли.

— Хотел бы — проверял бы через телефон.

— Нечем крыть… ладно, держи правду: я через телефон и проверял, но только важное. Операционка, отчёты. Сортировка по папкам включена, на чтение рассылок не было времени — вот туда даже не глядел. Там всё равно один спам как правило.

— О твоей эпопее с браслетом в департаменте в курсе. От Безопасности пришло сегодня: в твой адрес досадно ошиблись, санкции министерства юстиции были наложены незаконно. Ситуация исправлена.

— Ничего себе, какая Йошида-сан стремительная, — уважительно качаю головой, заливая кипятком заварник. — В том смысле, что быстрая на расправу. В хорошем смысле.

— Стоп. Дай сюда. Не туда, вот подставка. Настоится — сама разолью. Всё, не маячь, падай. Моти будешь? А то у тебя вид голодный.

— С удовольствием. Есть охота — уши пухнут; с утра на ногах, а маковой росинки во рту не было. Так куда ты Абэ дела? Почему сидишь на его месте? Что происходит?

— Н-да уж. Что сказать, когда нечего говорить. Абэ-сан уже второй день как директор департамента, — снисходительно. — Он теперь на верхних этажах обретается, тут ему большей частью делать нечего.

— А куда второй Ирисава с должности директора департамента делся? — первый работает членом Наблюдательного Совета, они то ли родные братья между собой, то ли кузены.

Человек Хьюги-старшего, деда Хину.

— Ирисава-сан вспомнил о своих годах и скоропостижно покинул компанию — откланялся по всем правилам. Вышел в отставку по собственному желание

КУРСИВ

«…в связи с достижением предельного возраста, рационального на такой должности».

— Не буду спрашивать, не потому ли, что кое-какие интересные схемы сломались. И к компании сейчас столько внимания с разных сторон будет, что рыбку в мутной воде больше не словишь. Я об откатах.

— Где тебя только воспитывали, сын гайдзина, — морщится Аяка, отхлёбывая дымящийся напиток. — Нельзя так в Японии о начальстве, даже если ты прав: в преддверии грядущих трудностей мы, персонал Йокогамы, должны как никогда крепко сплотить ряды. Если кто-то самокритично согласен, что должности не соответствует — с его стороны только благородным является уйти, отказавшись от выходного пособия. Как он и сделал.

— Представляешь, сколько наворовал? — говорю негромко, придвигая к себе и её моти в коробочке. — Ты же не будешь?

— Нет, можешь кушать. Я на диете: стала на выходных платья мерить — в половину не влезла.

— Хм. А выглядишь супер, — нисколько не лукавлю.

— И тем не менее. Из-за этого повышения хоть гардероб обновляй, — тоскливо оглядывается по сторонам. — Министерские в здании, антикризисная комиссия в полный рост, в Совете Директоров скандалы один за другим.

— Не улавливаю связи с твоим гардеробом.

— Выглядеть надо на все сто все сто процентов времени! А знаешь, сколько это стоит?

— Смотря на кого равняться. Если Уэки Уту-сан взять, там только очки две с половиной сотни долларов тянут. Вторые. Солнцезащитные. Те, которые подешевле и которые ей не жалко разбить либо потерять. Потому что первые за восемь сотен перевалили.

— Почему ты всё время считаешь в долларах? Это же не чипсет и не оптический модуль, которые мы в Штатах закупаем?

— Профдеформация. Профессиональная привычка.

— Вы с Уэки-младшей уже и солнцезащитные очки вместе покупаете? — шефиня ровно смотрит через стол, не скрывая интереса. — А что скажет Директор Департамента Регулярного Менеджмента Хьюга Хину-сан? Йокогама — очень тесный мирок, кота в мешке не утаить.

— Во-первых, Хьюга Хину-сан всё и так отлично знает. Во-вторых, это не то, на что ты намекаешь. Точнее сказать, не совсем то, что ты подумала.

— А что здесь ещё может быть? — глаза начальницы исполняются многозначительным сарказмом. — Если не моё дело — говори в лоб, пойму и не обижусь. Даже не скажу никому.

— Оказались вместе в пекинском аэропорту