Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

именно он Левантийский комиссар и командующий французскими силами на Ближнем Востоке! Но если нет… В таком случае можно будет выставить действия самонадеянного подполковника как его собственную инициативу… Которой генерал не препятствовал в силу сложившихся обстоятельств — но и не имел возможности должным образом руководить действиями полунезависимого легиона.

Однако хмурый офицер с крепким волевым подбородком и словно бы застывшим на лице выражением отрешенного спокойствия и ледяного презрение к смерти, совершенно невпопад заметил:

— Знаете, господин генерал… Ещё до того, как я поступил на учебу в Сен-Сир, я как-то прочел книгу о франко-русском союзе против Германии. Её написали в девятнадцатом столетии, после поражения от пруссаков… И тогда я лишь мечтал о том, что русские пришли бы нам на помощь в новой войне с бошами.

Генерал недоверчиво, с явным подозрением посмотрел на подполковника:

— К чему вы клоните, месье?

Магрин-Вернери внимательно и очень холодно посмотрел в глаза Вейгана, заставив сухощавого, седого комиссара потупить взгляд:

— Я клоню к тому, что русские в 1914-м действительно явились нам на помощь. И спасли Францию, пожертвовав солдатами генерала Самсонова ради «чуда на Марне»… Французы же ответили предательством, отказавшись передать русским снаряды, что они заказали на наших заводах и заранее оплатили золотом. Но русские не расторгли союза с нашей страной, вовсе нет! Они отправили на западный фронт двадцать тысяч своих лучших солдат… Эти солдаты удержали позиции под Реймсом, на самом острие германского удара, они доблестно сражались под Верденом. А в новой войне с немцами русские честно вступили в бой за поляков… В то время как французы последовательно предали своих восточных союзников — Чехословакию, а затем и Польшу.

— О чем вы говорите, подполковник⁈

Однако командир легионеров был неумолим — его никак не смутила вспышка деланного гнева со стороны комиссара:

— Я говорю лишь о том, господин генерал, что французские солдаты не должны гибнуть в боях с русскими за наших бывших врагов — немцев и турок. Гибнуть без должной поддержки авиации и имея под рукой лишь десяток-другой лёгких танков… И также я совершенно уверен в том, что сами турки, в случае необходимости вступить в войну на стороне Франции, тотчас позабыли бы о всех союзнических обязательствах*.

После короткой паузы подполковник «добил» комиссара:

— И я смею надеяться, господин генерал, что вы не отдадите совершенно самоубийственный для своих подчинённых — а следовательно, и преступный приказ о переходе границы мандата.

Максим Вейган совершенно потерял дар речи от услашанного. Изумленный столь вопиющим хамством, он оглядел собравшихся в поисках поддержки… Но офицеры — даже штабные — или отводили взгляд, или молча опускали глаза в пол.

— Я…

Голос комиссара задолжал. Он хотел было отдать приказ частям марокканских стрелков и иностранного легиона выступить в Турцию… Но без поддержки хоть кого-то из собравшихся, старость и нерешительность быстро взяли верх в душе штабного офицера! В отличие от подполковника Магрин-Вернери никогда не бывшего в бою.

— Я считаю, что мы должны дождаться подкреплений из Африки и метрополии, дождаться британцев… И не допустить врага на территорию Леванта.

* В реальной истории действительно существовал военный союз между Англией, Турцией и Францией, заключённый в 1939-м году. Также в реальной истории генерал Максим Вейган должен был командовать объединенной группировкой, готовящейся напасть на Баку… И, наконец, летом 1940-го, когда французы потребовали от турок вступить в войну с Германией и отвлечь немецкие войска с западного фронта, османы с необыкновенной легкостью предали союзников — объявив Турцию «невоюющим государством».

Глава 10

Великобритания, графство Кент. Поместье Чартвелл.

Сэр Уинстон Черчилль, всевластный премьер-министр Соединенного Королевства, сидел у камина в своем загородном имении Чартвелл, куда за последний год наведывался всего пару раз… Но сегодня был особенно тяжелый день — и Черчилль позволил себе небольшую отдушину: посидеть у камина с бокалом «Джонни Уокера» и сигарой «Ла Арома де Куба».

Совершенно неискоренимую привязанность, даже страсть к сигарам сэр Уинстон приобрел еще в годы своего пребывания на Кубе. В качестве военного корреспондента он освещал восстание кубинцев против испанской короны, впервые побывал под огнем… И был награжден испанской медалью «Красный крест». Молодой и деятельный по своей натуре гусарский офицер (в то время состоящий на действительной военной службе), Черчилль не остался безучастен, когда в него стреляли повстанцы!

Что же касается любви к хорошему виски марки «Рэд Лэйбл» — то кто из британских джентльменов, и уж тем более гусар не питает совершенно искренней страсти к благородному алкоголю⁈

Да, сэр Уинстон любил посидеть у камина в своей загородной резиденции, выкурив вечером пару сигар — и почитав несколько глав хорошей книги. Черчилль вообще любил читать — да и писал он весьма недурственно: те же «кубинские» статьи его перепечатывались в США, и он получил за них весьма солидный на тот момент издательский гонорар… Но сегодня роман Уильяма Ле Кё «Великая война в Англии в 1897 году» лежал закрытым на журнальном столике — а сигара премьер-министра, задумчиво вглядывающегося в языки пламени, попросту затухла.

Надо сказать, что Черчилль хорошо знал содержание уже давно прочитанной им книги. Роман повествовал о вторжение на Британские острова объединенных русско-французских сил; по сюжету романа, в ключевой момент немцы пришли англичанам на помощь… И конечно, выбор книги был неслучаен — ведь последняя в какой-то мере перекликался с днем настоящим. И пусть сегодня Англия, Франция и новая Германская республика выступают против русских единым фронтом — но действия французов вызывают у премьер-министра серьезную тревогу.

Вернее сказать, их бездействие…

Фактически, втянуть Францию в войну удалось лишь на словах. И если британскому экспедиционному корпусу пришлось воевать с красными всерьез — то французы, вновь занявшие Рейнскую область, в драку не спешат. Нет, союзники последовательно воплощают в жизнь тактику «странной войны» — что пришлась явно по сердцу «отважным» галльским воякам… Да, Черчилль и британские дипломаты имеют огромное влияние на кабинет Деладье — но армия и народ Франции не желают драться и умирать за чуждые для своей страны интересы.

Да еще и за немцев!

Более того, случилось уже несколько столкновений французских «союзников» и германской военной полиции, а также немецких призывников; были перестрелки, были и жертвы…

И хотя на Восточный фронт с линии «Зигфрида» удалось перебросить все кадровые немецкие части, стабилизировав линию боевого соприкосновения — по сути, заменив немцев французами. Но глобально это не меняет главных раскладов — в случае теоретического поражение немцев и немногочисленного экспедиционного корпуса англичан, русские просто не станут заходить в