"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

Всю ночь Карницкий ворочался в непривычно мягких перинах, никак не мог уснуть. Потому, едва рассвело, он наскоро оделся и спустился в комнаты прислуги. К счастью, Марчук уже проснулся к тому времени. Завидев взъерошенного невыспавшегося Адриана, он махнул ему рукой и вышел на задний двор, к поленнице.

— Что-то случилось?

— Прошу уволить меня с этого дела. Лучше я вернусь и попрошу прислать кого-то другого. Я не считаю, что смогу в полной мере выполнить свой долг. И вообще бесчестно использовать мое происхождение для расследования! Когда я пришел в Орден, то ожидал того же отношения, как и к прочим.

Эту речь Адриан продумывал не один час, только в его мыслях она звучала как-то солиднее и разумнее. А сейчас он говорил, как истеричная баба.

— Так что было-то?

— Как порядочный человек, я не могу о том говорить. Но, поверьте, причина вполне веская.

— Неужто она к тебе заявилась? — Марчук увидел всполошенный взгляд младшего и невольно хохотнул. — Что, правда? Отчаянная девица.

— Совсем нет! Несчастная, она сама не ведала, что творит. Говорила про фрак, «презреньем наказать», вымаливала поцелуй. Это не иномирка, всего лишь полоумная. Я слышал, что у сумасбродных такое бывает.

Марчук сразу посерьезнел.

— Ты хоть раз бывал в «скорбном» доме? Нет? А я бывал. Орден то и дело проверяет их, чтоб среди безумцев не затесался какой чужак. Да, бывают такие, что не могут преодолеть влечения, но поверь мне на слово, выглядит это совсем неприглядно. Они при этом толком не говорят, не оправдываются, самое большее — лепечут какое-то слово либо вовсе рычат. И до поцелуев им дела нет. Они набрасываются с нечеловеческой силой, рвут одежду, швыряют на пол… Так поступают и мужчины, и женщины. Так что не думай, что твоя девица полоумная. Вот уж точно нет. Хитрит она! Голову тебе вскружить хочет. Ты хоть час-другой спал?

— Н-нет.

— Понятно, всю ночь о ней думал. К вечеру решишь, что влюбился. Будешь и страшиться ее прихода, и ждать с нетерпением. А потом, когда ты уже поймешь, что не придет, к тебе постучат. И мне любопытно, чего ж она попросит.

Адриан с ужасом смотрел на Марчука, боясь даже предположить.

— Так что, Карницкий, никуда ты не пойдешь, будешь ждать. Ищешь равного отношения, так вот оно — равное. Насчет слухов и чести своей благородной не боись, чужачка там. Но для графа моего слова маловато будет, нужно, чтоб она сама призналась, а ты своим благородным словом подтвердишь ее признания. Понял? Иди. И не вздумай проболтаться графу или графине, иначе они ее вовсе запрут.

Словом, Марчук никак не помог Карницкому и сделал только хуже.

Что этот старый сухарь понимает в чувствах? Разве он заглядывал в ее блестящие глаза, разве затаивал дыхание, когда ее тоненькое хрупкое тельце прижималось к нему? От той вдовушки в Подрачке Аверий ушел, не прощаясь. Даже не оглянулся. За годы службы в Ордене всё теплое и светлое, что когда-то было в Марчуке, скорее всего, усохло и отмерло за ненадобностью.

Карницкий уверен, что никогда не станет походить на Аверия. Он до конца будет беречь человечность, искренность и веру в людей. Даже если в Любаве сидит пришлая душа, это не повод отказывать ей в подлинности чувств. Разве не могла девушка влюбиться в него с первого взгляда? Адриан ведь не урод и не старик, к тому же хорошо сложен и со вкусом одет.

Платье для выхода к завтраку Карницкий подбирал с особым тщанием. Он не хотел выглядеть слишком официально, всё же не ужинать идет, но и домашний наряд не годился, ведь он незваный гость. Остановился на ослепительно-белой рубашке и довольно невзрачном сером сюртуке, который хорошо подчеркивал его плечи и талию. Думал, не стоит ли подвить концы волос, но потом представил скептический взгляд Марчука и отказался от этой затеи.

Завтрак прошел весьма чинно. Графиня похвалила вкус Адриана, граф заговорил о планах постройки двух железных линий, Любава молчала и не отрывала глаз от тарелки. После его сиятельство пригласил Карницкого в кабинет, предложил ознакомиться со вчерашними «Ведомостями» и обсудить кое-какие новости. Порываев будто бы забыл, что Адриан здесь не как гость, а по поручению Граничного ордена. Возможно, так графу было проще смириться с присутствием орденцев.

В конце беседы Карницкий всё же заговорил о Любаве.

— Мы бы не стали злоупотреблять вашим гостеприимством, если бы вы позволили нам поговорить с ней. Мой сослуживец, Аверий Марчук, прекрасно отличает слабость ума после тяжкой болезни от вселения чужой души.

Граф нетерпеливо отмахнулся.

— Да что эти мужики вообще могут знать? Думаете, нас с ними различает лишь состояние и знание грамоты? Вовсе нет! Вы же видели вчера пса во дворе, Медведика? Казалось бы, половина его крови идет от хорошей охотничьей породы, где родословная как бы не длиньше, чем у меня. Но половина-то — неизвестно чья! И собака выглядит под стать: ни борзая, ни гончая, не пойми что. И никогда этот пес не сможет быть наравне с чистой породой, учи его, не учи! Он и бегает хуже, и выслеживает хуже, и бестолков изрядно. Единственное добро в нем — это преданность! Вот и с людьми. Сколько ни учи таких, как Марчук, толку с того не будет. Он