Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Они окрепли и почти сформировались, когда странная аэродромная обслуга закончила все работы по заправке и уныло выстроилась в своих лохмотьях на продувном ветру, возле полосатого камуфлированного фюзеляжа «Москито». Старлей выглянул и рявкнул еще одну короткую команду, усилив ее отборным матом. Мат понял и Пилот. Вся группа быстро потрусила к кустам и скрылась, как показалось Пилоту, прямо в холодном болоте. В избу их не пустили. Вот так.

Старший нехотя пригласил Пилота к самолету — принять работу, так сказать. Летчик очень внимательно осмотрел машину, особенно — заправочные люки и крышки, сел в кабину и включил датчики. На этой модели уже начали применять усложненные схемы сигнализации и диагностики. Все было в полном порядке — вопросов и замечаний к персоналу у него не возникло. Пилот хотел одного — побыстрее поднять свою привычно уютную машину в воздух и оказаться как можно дальше от этих странных и страшных людей.

Последнее, чем он все-таки поинтересовался, была следующая на его маршруте «точка» — какая там площадка и дополнительные ориентиры? На это ему было сказано, что командиры ничего не знают о своих соседях и понятия не имеют, что там творится.

У этих людей нет даже системы взаимооповещения!

Пилот удивился и ужаснулся.

«А если они не смогут вовремя дать черный дым? Ну, там эти дрова-колеса закончатся»?.. Должны же быть дополнительные ориентиры! «А даже если закончатся, — сказали ему, — черный дым все равно будет…» Потом ему вручили обшитый и опломбированный мешочек.

От земли он оторвался с чувством глубокого облегчения. Впервые за свою летную практику Пилот уходил от взлетной полосы, как от зараженного чумой места. Его не оставляло ощущение, что он прикоснулся к чему-то мерзкому, страшному, лежащему вне поля общепринятой человеческой морали. Он летел и думал, сопоставляя факты, анализируя увиденное и услышанное еще там, в тесной душной комнате летной гостиницы Уэлькаля и на базе в Фербенксе, по ту сторону пролива, где находился для предварительного знакомства с машиной.

Когда Пилот обнаружил следующий дымовой сигнал, на этот раз находящийся почти рядом с соответствующей отметкой на карте, он уже был внутренне готов увидеть еще более удручающую картину. Но понял, что ошибся, когда, кроме дымовой подсказки, неожиданно ожил эфир и ему услужливо помогли зайти на посадку.

На этот раз площадка уютно раскинулась среди довольно густого смешанного леса — широкого языка лесотундры, довольно далеко уходящего на север. Здешняя местность выглядела более приветливой, как и хозяева площадки.

Начальников было целых четверо, а сам аэродром почти соответствовал своему названию. Полоса не новая, но ухоженная. Рядом — река. По обилию пустых бочек было ясно, что «точка» работает давно.

Старшим был веселый толстый капитан, тоже из войск НКВД. Вопросов гостя не дожидался, а рассказывал сам — много и охотно. Вся «палубная команда» (когда капитан применил этот термин, Пилот сделал вывод, что его собеседник когда-то служил на флоте) состояла из зэков. Эти несчастные делали здесь все возможное и невозможное.

Выслушав короткий рассказ Пилота о посадке у восточных соседей, капитан долго смеялся и пояснил, что те — «восточники» — появились, наверное, недавно и еще не обжились. «Аэродромы подскока» часто меняют место. То полоса начнет проваливаться в болото, то просто место неудачное. Тогда высшее начальство прислушивается к мнению летунов, которые смогли дотянуть до места назначения. Он так и сказал: «…смогли дотянуть…»

Да, они жгут резину. Где берут? Вот эти зэки и доставляют — и бензин, и покрышки. Ему капитану, повезло — место здесь очень даже удачное. Настолько, что собираются делать постоянный аэродром. Плюс, река рядом — баржу можно, если что, загнать. Схема доставки не сложная и не особенно хлопотная. Не то что у других! Без реки плохо — расход зэков получается большой… Мрут, конечно, но что поделать…

Этим «восточникам», видно, не повезло. На таких вот неблагополучных точках (капитан небрежно махнул рукой на восток) и случается всякая ерунда. Иногда все люди пропадают, неизвестно куда… Перережут друг друга или с ума сойдут. Тут же капитан дружески посоветовал внимательно наблюдать после посадки за персоналом «аэродрома» и никогда не выходить из машины без оружия.

Пилот слушал его веселую трескотню и холодел душой. Он, конечно, слышал у себя, в Америке, всякое про современный Советский Союз. В том числе — и про гигантские концентрационные лагеря, разбросанные волей Сталина по огромным северным просторам. Будучи русским, Пилот очень внимательно следил за событиями последних лет, происходящих на исторической родине. Но к такому — был не готов. Представил, как однообразно и привычно страшно течет жизнь (если это слово применимо вообще) в этих крохотных островках-тюрьмах, где все зависит только от воли и настроения того самого старлея с холодными глазами…

Пилот расспрашивал и расспрашивал, справедливо рассудив, что подобных, «благополучных» площадок ему не много встретится на тяжелом и опасном перелете.

Рация? Это — не у всех. Точнее — не у всех работает. Ему, капитану, повезло — есть тут такой, зэк-радист. Большой специалист. Говорит, даже изобретатель-рационализатор, правительственные награды имел! Поэтому-то связь всегда в полном порядке. Единственный минус — плохо с аккумуляторами, поэтому в эфир выходят, когда надо сообщить о проблемах.

Капитан рассказывал Пилоту, что на «точку» заходят местные аборигены — якуты и юкагиры — поделиться сплетнями да поклянчить патроны… У него с ними хорошие отношения и юкагиры даже помогли ему поймать беглого зэка, который сдуру решил, что здесь ему жить слишком тяжело. Правда, местный молодой охотник перестарался и принес капитану только отрезанную голову несчастного. Но начальник не стал ругаться и говорить ему, что этого делать не нужно — он знал, что в южных факториях местным жителям говорят совершенно обратное. Но эту голову похоронили по-человечески — капитан не ссорился даже с зэками. Ему ни к чему враги, даже слабые.

Капитан жил здесь давно и знал многое. О «восточниках» ему рассказывали пилоты. Немножко знает и о «западниках» — охотники рассказывали ему о них. Судя по всему, там тоже все идет нормально, капитан передает им записки-приветствия, а один раз даже случайно вышли в эфир одновременно и немного поболтали. А вот на востоке… За год там меняется третья группа, если судить по описаниям летчиков. Несчастливое место, видать… Может, мрут от болезней, а может — режут глотки от нервов и тоски. Инспекций-проверок почти не бывает. Лишь тогда, когда число не долетевших до места назначения самолетов начинает зашкаливать