Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

— Чтобы ты мог безнаказанно остаться здесь? Чтобы ты мог беспрепятственно использовать её в своих коварных целях?

— И что же это за таинственные цели, позволь спросить? — Самир насмешливо усмехнулся.

Я твёрдо решила, что пока благоразумно останусь в стороне от этой ожесточённой перепалки. Я была серьёзно ранена и полностью измотана — как и мой верный Горыныч. Я ласково приложила тёплую ладонь к его твёрдому чешуйчатому боку, нежно гладя его, безмолвно благодаря и одновременно утешая саму себя.

— Чтобы непременно стать Владыкой Всего, — твёрдо ответила Илена. — Чтобы безраздельно править этим миром в полном одиночестве, как ты всегда втайне хотел.

— Мы знаем друг друга добрых пять тысяч лет, Каел, и ты так мучительно прискорбно мало понимаешь меня истинного, — Самир драматично глубоко вздохнул и заговорил так, будто терпеливо обращался к капризному упрямому ребёнку. — Если бы я действительно желал безраздельно править миром в полном одиночестве, я бы просто прирезал тебя во сне пятнадцать долгих веков назад, когда наш хрупкий мир был безнадёжно обречён, несмотря ни на что происходящее.

Каел заметно замедлил свой уверенный шаг. Самир злорадно торжествующе усмехнулся.

— Эта простая мысль никогда раньше не приходила тебе в голову, не так ли? Конечно же нет. Тогда разреши загадку. Мы оба с тобой прекрасно знаем, что я вполне мог бы удержать Нину в своей прочной клетке, если бы по-настоящему захотел. Я сознательно не стал. Я добровольно отпустил её на свободу. Я здесь только для того, чтобы её защитить. И когда ты уйдёшь, и угроза исчезнет, я сразу же уйду. И что я с этого получу? Какую выгоду мне это принесёт?

— Ты хочешь, чтобы она и дальше безмятежно пребывала в полном заблуждении, что действует по собственной воле, — настойчиво ответила Илена, но её прежняя «убеждённость», казалось, заметно пошатнулась. Резкое замечание о том, что Самир легко мог убить Каела во сне, попало точно в цель. Это был чертовски убедительный аргумент, о котором я сама раньше совершенно не думала.

— А-ха. Что ж, она вовсе не живёт счастливо в моём роскошном поместье, не раболепно лижет мои сапоги. Она не моя послушная ручная королева. Я не обвенчался с ней под покровом тёмной ночи и не сделал её своей невестой. Она не моя покорная рабыня и не служанка. Полагаю, если я сейчас вежливо попрошу её о чём-либо, она не станет церемониться и прямо укажет, куда мне следует направиться вместе с моей перчаткой. Не правда ли?

Фарфоровая маска Самира медленно повернулась ко мне, и я невольно вздрогнула, снова неожиданно оказавшись в центре пристального внимания.

— Я искренне хочу, чтобы вы оба окончательно оставили меня в покое.

— Видишь? Что же это мне даёт? Я вполне мог бы полностью сломить её слабый разум к своей воле, если бы по-настоящему захотел. Ты прекрасно знаешь, я точно смог бы.

— Наглая ложь, — яростно прошипела Илена. — Она всё равно твоя послушная марионетка, Самир. В тот же момент, когда Владыка Каел удалится отсюда, она радостно пригласит тебя в свои покои.

— Что ж, человек всегда может надеяться на лучшее… но нет. Я совершенно так не думаю, — честно ответил колдун. — Чтобы надёжно защитить её от опасности, я безвозвратно разрушил ту небольшую искреннюю дружбу, что она ко мне питала. Я ни за что не уйду отсюда, пока ты не поклянешься мне, ценою собственной добровольной мучительной казни, что более никогда не будешь искать её преждевременной смерти.

— Тогда Владыка Каел настоятельно рекомендует тебе удобно присесть и терпеливо подождать.

Мне отчаянно захотелось безудержно кричать или горько плакать. Я страстно желала, чтобы из глубин земли внезапно поднялась огромная орда страшных монстров, чтобы решительно прогнать их обоих прочь. Но я прекрасно понимала, что даже в свой лучший день мне совершенно не справиться одновременно и с Каелом, и с Самиром вместе. А сейчас я была слишком смертельно измотана и полностью истощена для чего-либо подобного.

— Мне жизненно необходимо, чтобы вы оба немедленно ушли. Пожалуйста. — Я решила попробовать вежливый дипломатичный путь. Он оставался единственным возможным.

— Я бы искренне хотел, моя дорогая, — необычайно мягко сказал мне Самир, почтительно прижимая свою руку в кожаной перчатке к груди. — Я совершенно не желаю грубо вторгаться в твоё личное пространство, но я категорически не позволю ему безжалостно убить тебя снова.

— Владыка Каел официально предлагает честную дуэль насмерть, Самир, — высокомерно гордо провозгласила Илена. — Сражайся с ним отважно, пока один из вас не падёт окончательно мёртвым. Один единственный раз и навсегда, как тому было изначально суждено судьбой.

— Ты и вправду полный неисправимый идиот! — Самир громко рассмеялся. — Последние пятнадцать долгих веков я неустанно стремился восстановить надлежащий естественный баланс в этом хрупком мире. Убийство тебя вновь мгновенно повергнет его в полный хаос. Нет, ты громадный непроходимый болван, я ни за что не сделаю ничего подобного.

— Тогда это неизбежная война, — твёрдо изрекла Илена от имени Каела. Каел решительно поднял тяжёлый меч, грозно направив острое остриё на Самира. — Каел не отступит, пока не покончит с твоим гнусным влиянием.

— И нарушить священный договор?

— Ты сам нарушил священный договор, когда хладнокровно убил юного мальчика-оборотня, — упорно настаивала Илена. — Он стал совершенно ничтожен, когда ты жестоко удерживал Нину в плену.

— Ах, позволь мне поспорить о важных деталях. — Самир неспешно поднял когтистый палец вверх. — Она вовсе не была моей несчастной пленницей. Дверь была закрыта, но отнюдь не заперта намертво. Она вполне могла освободить себя в тот самый миг, когда почувствовала такое искреннее желание. И, уверенно утверждаю, она это сделала добровольно.

— Но ты не станешь отрицать упорно, что ты окончательно разорвал мирный священный договор между вами, когда хладнокровно убил её верного друга?

— Разумеется, нет.

— Спорь о деталях сколько угодно. Это всё равно неизбежная война между нами, — решительно ответила Илена. Тонкая грань между ней и Каелом, казалось, полностью окончательно растворилась.

— Она не моё личное творение. Я не имел никакого отношения к её таинственному возвышению. Ты приложил к этому гораздо больше прямых усилий, чем я когда-либо. Я лишь почтительно предал её земле. Ты безжалостно убил её. Древние великодушно даровали ей этот удивительный