"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

Дверь трактира захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто в тюремной камере провернули ключ. Ну вот и все, Софи. Глава «Хозяйка независимого малого бизнеса» официально закрыта, началась глава «Выживание в террариуме высшего общества». Так думала леди Роксана, но я за свое право на работу еще отвоюю. Арчибальд, уверена, не будет противиться этому. Уж точно не после того, как мы расставим с ним все точки над «ё».

Я шла на шаг позади леди Роксаны, стараясь сохранять прямую спину, хотя позвоночник по-прежнему выражал мне протест всеми доступными способами. Мысленно я уже составляла список текущих проблем, как делала это в Москве перед утренней летучкой. Пункт первый: Арчибальд жив, но слаб. Пункт второй: я — «Избранная», и если я сейчас не справлюсь с этой ролью, меня ждет костер, а не премия. Пункт третий: моя будущая свекровь — ледяная статуя с глазами рентгеновского аппарата, что заставила ребенка забыть о том, что он ребенок. Пункт четвертый: Фионы нет, и я теперь сама себе магический консультант.

«Браво, Софи, — ядовито прошептал внутренний голос. — Из менеджера кофейни в суженую лорда… Карьерный рост, ничего не скажешь, не так меня воспитывали, ох не так».

Улицы Штормфорда, обычно шумные и пахнущие рыбой, сегодня напоминали декорации к фильму ужасов, где вся массовка вдруг замерла после крика режиссера. Люди расступались перед Роксаной, но стоило мне поравняться с ними, как в воздухе буквально искрило электричество.

Я чувствовала эти взгляды. Страх, смешанный с благоговением, и та самая липкая надежда, которая хуже любого проклятия. Марта Грубирс смотрела на меня так, словно не знала, продолжать сыпать проклятья или начать клятвенно просить прощения? Вчера она кричала «ведьма», а сегодня утром уже даже не была уверена, что я не прокляну ее род из-за старых обид. Я лишь отвернулась, уткнувшись глазами в спину леди Роксаны, что одним взглядом пресекала все попытки упасть передо мною на колени.

Роксана молчала. Она не смотрела на меня, но я буквально кожей ощущала, как она даже спиной фиксирует каждый мой вздох, каждый неловкий шаг по неровной брусчатке. А еще — то самое пятно на носу. Черт! Я до сих пор чувствовала его. Хотелось стереть его рукавом, прямо сейчас, смачно и по-пролетарски, но под холодным прицелом Роксаны я боялась даже лишний раз моргнуть.

«Держи лицо, Марлоу, — скомандовала я себе. — Ты не девчонка с кухни. Ты — взрослая самодостаточная женщина, что прошла огонь, воду и Харроу. Фиктивная свекровь это точно не то, чего мне следует бояться».

Поместье Орниксов все приближалось. Чем ближе мы подходили, тем сильнее во мне боролись два желания: развернуться и бежать обратно в трактир, к тесту и пицце, или войти туда и наконец-то потребовать объяснений от одного очень предприимчивого Лорда-Протектора.

Заявление Арчибальда на площади было чистой воды экспромтом, я видела это по его глазам в ту секунду, когда он вынес приговор моей независимости. «Избранная». Какое красивое слово для того, чтобы привязать меня к поместью и посадить на короткий поводок. Женитьба как способ спасти от казни? В любом любовном романе я бы сейчас плакала от умиления, но мой внутренний менеджер лишь сухо констатировал: нас ждет жесткое слияние и поглощение, и условия контракта мне совсем не нравятся.

Мы миновали кованые ворота. Стража вытянулась во фрунт, и я заметила, как капитан отвел глаза. Теперь я для них была существом иного порядка. Не той бойкой девахой, что варит ЛимонЭл, а леди, которую приняла магия рода.

— Идите за мной, — первый раз за всю дорогу подала голос Роксана. — И постарайтесь не споткнуться. Слуги и так напуганы вашим… преображением. Нам не нужно, чтобы Избранная выглядела как перепуганная кухарка.

Я поджала губы, подавляя желание ответить что-нибудь колкое, но решила благоразумно промолчать. План был ясен: не психовать, не колдовать без команды и, самое главное, не дать этой женщине понять, что внутри я дрожу, как желе.

Мы вошли в холл, и в ту же секунду тишину разорвал топот маленьких ножек. Мой маленький якорь в этом безумном море.

Дэниэль буквально скатился по ступеням. Бросив на бабушку быстрый, виноватый взгляд, он бросился ко мне. Мальчик молчал, не проронив ни звука, но я видела, как в его глазах стояли слезы — те самые, которые он из последних сил давил в себе все это время. Не успела я и глазом моргнуть, как он с разбегу вписался в меня, намертво обхватив руками и зарывшись лицом в платье.

По ткани почти сразу расползлось теплое влажное пятно. Тихие, горькие слезы ребенка, чей мир только что едва не разлетелся на куски, как после смерти матери. Его плечи мелко дрожали, а пальцы вцепились в мою юбку с такой силой, будто я была единственным человеком, кто мог спасти его.

— Ну, что ты, маленький герой… — я опустилась на колени, забыв и про боль в спине, и про стоящую за спиной «железную леди». — Я здесь. Все хорошо. С твоим папой ничего не случилось. Он поправится.

Я прижала его к себе, вдыхая запах чистого белья и чего-то неуловимо детского. В этот момент весь мой гнев на Арчибальда, все мои претензии по поводу «короткого поводка» и «фиктивного замужества» куда-то испарились. Осталось только это маленькое, дрожащее сердце, которое билось прямо в унисон с моим.

Дэниэль отстранился, его лицо покраснело, по щекам бежали дорожки слез, но глаза… в них стояла не детская мольба, что у меня перехватило дыхание. Он ничего не сказал — слова все еще давались ему с трудом, — но он просто взял меня за руку и с силой потянул за собой. К лестнице. Туда, где за массивными дубовыми дверями лежал его отец.

— Он ждет, — донесся сзади ледяной голос Роксаны.

Она даже не шелохнулась. Ни шага навстречу, ни попытки хоть как-то утешить внука. Леди просто стояла и наблюдала за нашим уходом с таким видом, будто эта вспышка детского горя была не более чем досадной ошибкой. Внутри у меня все закипело — в тот момент я готова была вцепиться ей в глотку. Оставалось только гадать, насколько сильно она успела искалечить психику мальчишки, пока держала его в неведении о том, что на самом деле с его отцом.

Мы поднимались по лестнице. В движениях Дэниэля было столько отчаянной, пугающей решимости — он явно до ужаса боялся, что