Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Ты ждёшь ребёнка⁈ — Иер наконец заметил её живот.

Сестра нежно улыбнулась.

— Это наш пятый ребёнок, — тихо призналась она. — Изханей надеется на дочь, а я хочу сына. Дочерей и так уже три, и все привязаны к своему папаше. Я их вынашиваю, рожаю, а они за ним хвостом ходят, — Алайрия ревниво сморщила носик.

— Я… ещё не видел твоего сына… не знал…

— Мне уже рассказали, что тебя боялись беспокоить. Если бы я знала, в каком ты состоянии, — сестра окинула его красноречивым взглядом, — то подождала бы, когда ты окрепнешь. Чудовищно выглядишь.

— А Винеш сказал, что я похорошел, — попытался слабо пошутить Иер.

— Мне правда так жаль… — губы Алайрии вновь задрожали. — Я не была рядом с вами в такое время…

— Не жалей, — Иерхарид прикрыл глаза. — Меня тоже не было рядом, когда… тебя отдали.

В комнате повисла тишина. Не видевшие друг друга четыре века брат и сестра о многом бы могли спросить друг друга, но не находили слов. Боль от свежих потерь, долгая разлука, неясные события прошлого и чувство вины с обеих сторон.

— Всё это время я пытался найти тебя, — тихо-тихо признался Иер. — В последние сто лет уже не надеялся отыскать живой и просто хотел найти хоть какую-то весть. Хоть что-то…

Алайрия склонила голову, и по её щекам опять потекли слёзы.

— Я так рад, что ты жива…

— Прости меня, Иер, прости.

Сестра ещё сильнее склонила голову.

— И ты меня прости. Я оказался плохим братом и не смог тебя защитить. Столько хотел тебе рассказать… — Иерхарид осёкся. Ему и сейчас было что сказать сестре, но вот желания беседовать не было. Трагедия с Лийришей словно подвела черту под всей его жизнью, и сейчас Иеру казалось, что ничего особенного в его жизни не произошло. — Как ты жила всё это время?

— Я… — Алайрия торопливо вытерла лицо рукавом. — Вполне неплохо. Первый год было очень тяжело, — она всё же решила поделиться, — а потом между мной и Изханеем что-то появилось. Мы оба очень, — она хмыкнула, — темпераментные, и скоро в общине все устали от наших скандалов. Но в ссорах мы смогли лучше узнать друг друга. Спустя какое-то время, — женщина смущённо опустила глаза, — уже не смогли сопротивляться притяжению. Изханей дольше сопротивлялся, тот ещё упрямец, но в конце концов и он признал, что допустил в отношении меня сердечную слабость. Мы, честно, не знали, что делать. На хаги охотились, Изханей и думать не желал, чтобы вернуться со мной в Жаанидый, а я… а я впервые так сильно влюбилась.

— В первый и последний раз, — ревниво уточнили из-за двери.

— Хватит подслушивать! — разгневанно зашипела Алайрия. — Видишь, какой он? Невыносимый!

Пыхтя от негодования, женщина налила себе чашечку отвара, отпила и малость успокоилась.

— Он готов был меня отпустить, — проворчала Алайрия, возвращаясь к рассказу, и мстительно добавила: — Надо было уходить ещё тогда! Но я же была влюблена и надеялась, что со временем всё образуется, отец поймёт, какую ошибку допустил, а за хаги перестанут охотиться.

Взболтнув чашку, женщина некоторое время смотрела, как кружатся размякшие листики мяты.

— Но отец вёл себя всё страннее и страннее, а потом произошёл переворот. Я, — голос Алайрии дрогнул, — всё ещё не могу понять, как наш папа стал таким. Почему он творил все эти ужасы? Я боялась возвращаться домой, мне было страшно… Я боялась, что ты и Изаэллая тоже изменились. И я боялась потерять этого упрямца! — косой взгляд достался двери. — Он был готов отпустить меня, дать развод и больше никогда меня не видеть. А я хотела его видеть!

Ответа из-за двери не последовало.

— На трон ступил ты, но Изханей не пожелал знакомиться с тобой. После правления отца хаги опасались высовываться, и ты не внушал им доверия. Даже когда ты запретил охоту на хаги, Изханей не спешил тебе верить, мол, вдруг ты пытаешься их выманить. К тому времени прошло уже много лет, и я… — Алайрия сцепила пальцы, — привыкла жить вдалеке от вас. Мне казалось, что вполне достаточно и того, что я знаю, как вы живёте. Я продолжала надеяться, что всё само образуется, просто нужно подождать. Почти два с половиной века мы с Изханеем жили так, словно всегда готовы разойтись, а потом у нас родился Харийд… потом наши девочки… — Алайрия опустила голову. — Я всегда… всегда думала, что у меня ещё есть время, что я ещё обязательно обниму тебя и Изаэллаю. Я думала, что у меня есть время, а его не оказалось. Я могла вернуться, обнять вас, а затем опять уехать к этому упрямцу, никуда бы он от меня не делся. Но я думала, что ещё успею. И… не успела.

В спальне опять воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами.

— Я была такой глупой, — продолжала корить себя Алайрия. — Была так обижена на отца. Я понимала, что он болен, что это не тот папа, которого я любила, но продолжала обижаться на него и тех, кто даже не попытался меня защитить. Я ужасная, Иер! Я так виновата.

— Не нужно плакать, — Иер хотел бы коснуться ладони сестры, но она сидела по левую сторону, рядом с пустым рукавом. — Я рад, что ты жива, что у тебя есть семья, которую ты любишь… Рад, что ты есть. Ты так похорошела…

Алайрия слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Наклонись, — попросил Иер.

Сестра послушно склонилась к его лицу, и Иерхарид прошептал:

— Я хочу рассказать тебе об отце. Чтобы твоё сердце больше не болело от обиды на него.

Из спальни брата Алайрия вышла четверть часа спустя, и о недавних слезах напоминало только красное, немного распухшее лицо. Взгляд её горел, сама женщина казалась возбуждённой и сильно взволнованной, будто на неё снизошло озарение или же ей неожиданно открылась какая-то невероятная тайна.

— О чём вы там шушукались? — муж подозрительно посмотрел на неё, но жена упёрлась взглядом в господина Шереха.

— Я хочу попасть в семейный склеп! — решительно заявила она. — Сейчас же! Я хочу попасть туда сейчас же!

Во взгляде старого консера промелькнуло понимание.

— Какой склеп? — недовольно зарычал Изханей. —