Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— Затем, что без меня они не найдут место, а без тебя не смогут открыть двери. А нам с тобой нужен отдых.

— Логично. А если этот, который там, за это время всё же сбежит?

— Если нашёл как, то уже сбежал, а если нет, то и за эти пару часов ничего с ним не сделается. — Пофигист и фаталист, (я испытующе взглянула в лицо моего зайки) только не сонный, как обычно, а злой и бодрый и таким он мне нравится гораздо больше. — Да и не так уж страшны наши противники. Тебя — переоценили, меня — недооценили, а в результате дело их развалилось. Да-да, не строй скептическую мордашку, развалилось, потому что не осталось тайным, а было достаточно оперативно выявлено.

— Это в чём же недооценили-переоценили тебя-меня? — не утерпела я с вопросом.

— Переоценили твою устойчивость к нейродепрессантам. Дали бы меньшую дозу — эффект был бы не таким сокрушительным, зато более устойчивым и стабильным. И не осталось бы на станции ни одного нормального ксенолога. А меня вообще за игровую фигуру не посчитали.

Это они зря. Мой заяц — всем зайцам заяц! Я шла и гордилась собой и им всю дорогу до своей комнаты, а заодно прикидывала, как бы это поделикатней намекнуть, чтобы остался подольше. Хотя никаких далеко идущих планов на него я на эту ночь и не строила, отпускать всё же не собиралась. Да, я эгоистка и не стесняюсь этого! Нет, можно бы и с планами чего-нибудь эдакого замутить, но не с такого же устатку! Вообще, я убеждена, что первая ночь (если это конечно не свидание переспали-разбежались), должна быть особенной, и, разумеется, и у меня и у моего мужчины должны быть силы сделать её таковой. Но ведь как дать это понять? И отпускать его от себя не хочется. Неуютно мне как-то без него, боязно. К мысли (опять же пронесшейся под зевок): «А фиг с ним, как сложится, так сложится», я пришла уже у порога своей комнаты и немедленно, прямо с порога поскреблась в душ, а Мика развалился на тут же выдвинувшемся из стены гостевом диванчике. Хороший у меня Домовой, услужливый.

Особенно я оценила это, когда он сам, без подсказки, опустил между выскочившей из душа мной и Миком тонкую ширму. Очень хорошо. И раз уж я тут не одна, стоит подобрать самую длинную и широкую майку из всех имеющихся, чтобы и выглядеть относительно прилично, и спать в ней удобно было. Я с головой закопалась в выдвижном ящике встроенного комода.

— Ты меня совсем за мужчину не считаешь! — раздался из-за ширмы возмущённый голос. — То без юбки расхаживаешь, то сейчас вот…

Про какое это он «без юбки» вспомнил? Это когда мы с Кеми инсектоида ловили?

— И что ты там такого мог разглядеть? В тот раз всё было очень прилично.

С самого дна я откопала совсем новую хлопчатую майку, на которой было нарисовано тощее облезлое создание, судорожно вцепившееся в свой хвост и подпись: «Кошка сдохла, хвост облез». Мелкая на День Рожденья подарила. Такое вот своеобразное проявление сестринской любви.

— А ты не задумывалась, что у людей становятся sexy, те части тела, что обычно скрыты под одеждой? В частности, основание хвоста у тех, у кого он есть. Нам на лекциях даже рассказывали такую байку, что давным-давно было на Земле одно племя, жившее где-то в районе тропической Африки, — размеренным тоном доброго сказочника начал Мика. — А поскольку климат там вполне благоприятствует, люди одежды не носили никакой вообще. Представляешь, все причиндалы наружу, а единственным возбуждающим участком тела считается тот, что обычно был скрыт под волосами. Задняя часть шеи. Так вот.

— Ну, с этим понятно. А сейчас-то тебе чего не понравилось?! — спросила я, выходя в гостевое пространство комнаты.

— Так ведь видно же всё! И кстати, я бы не сказал, что оно мне не понравилось, — в его голосе зазвучали игривые нотки.

Я оглянулась на ширму — самая первая моя масштабная работа — двухсторонняя вышивка по прозрачной кисее. С одной стороны пруд с лотосами и золотыми рыбками, с другой — тот же пруд, но с кубышками и лягушками. Прозрачная-то она прозрачная, но из-за частичного несовпадения границ рисунков, которое пришлось маскировать дополнительными элементами, кисеи, через которую можно увидеть хоть что-то, осталось не так уж и много.

— Видишь? Каким образом?

— Тьфу, ты. Проговорился. Это я видно с устатку, — сказал он как бы сам себе. — Тепловое зрение. Я, по-моему, уже тебе о нём говорил.

— Упоминал. Но я не откажусь узнать об этом подробнее, — я улыбнулась, решив, что это удобный момент, чтобы начать его потрошить на счёт тайн и недосказанностей.

— Да тут говорить особо не о чем. Ну, могу я видеть в тепловом диапазоне и что? Вот разве что не глазами, соответствующие рецепторы находятся на кончиках ушей. От того они и сделаны такими длинными, — он пробежался пальцами по всей длине уха, задержавшись лишь у самого его окончания. Очень чувственный получился жест. И, по-моему, он со мной заигрывает. И всё же не смогла удержаться от того, чтобы повторить его движение. Мика отвёл взгляд.

— Ты позволишь мне остаться на ночь?

— Сама хотела об этом попросить.

— Чего так?

— Не хочу одна оставаться. А ты? Тоже?

— Ну что ты! — он обнял и усадил меня на колени. Удобно пристроив голову в ямку на его плече, я подумала, что так, наверное, и засну. — Есть у меня одно подозрение, которое совсем не хочется проверять на практике, что в моих апартаментах меня дожидается уже знакомый тебе Геран Гржевский, или посыльный от него. А я, по правде говоря, спать хочу.

— И послал бы его куда подальше.

— Не могу. Он хороший друг моих родителей, да и мне в своё время немало помог.

— Вот и объяснил бы, что устал очень. Неужели бы он не понял!

— Он прекрасно знает, что и в таком состоянии я способен поддерживать работоспособность. Меня этому учили. Но ты даже не представляешь, как мне не хочется вспоминать этот период своей жизни и все те умения, что в меня вбивали.

— А как же безопасность станции и всё такое?

— А что с ней станется? Входы на изнанку до сих пор не вскрыты, а как только это случится, перед отправкой группы, я за десять минут успею изложить всё самое важное. Зато если я попадусь им в руки сейчас, всё это время будет