Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

не сравнить. Но в мае, когда он оказался на Тарвуде без денег, без оружия и без возможности уйти с острова, и она была за счастье. Заноза об этом помнил и, выходя из портала в холле Февральской Луны, опустошал бутылочки, не морщась. Кровь есть кровь. Когда-то только она и спасала от голода. 

Арни ждал в кабинете. Интересно, как он убедил Франсуа, что имеет на это право? Но еще интереснее, о каких же новостях речь, если разговор не телефонный, и если ради этих новостей Арни выдернул его с Тарвуда в разгар дня. 

— Ты все еще не различаешь похожих людей? — вопросил Арни, едва Заноза переступил порог. — Я не могу просто показать тебе фотки и наслаждаться эффектом?

— Я… хм… Нет, не можешь.

Он различал похожих людей. В этом и была проблема. Он сходства не видел. Все люди выглядели по-разному, кроме, может быть, однояйцевых близнецов. Да и то, если те прилагали усилия к тому, чтобы оставаться одинаковыми. Но, хоть формулировка Арни и была неверна, вывод тот сделал правильный. Показать фотографии и наслаждаться эффектом не получится.

— Что за фотки?

— Да вот эти, — Арни выставил на стол пакет с молоком, мазнул пальцем по тачпаду ноутбука, который нагло расположился тут же, на столе, рядом со стационаркой Занозы, и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. — Вот. Видел ее?

Видел, конечно. И на пакете, и на листке — один и тот же портрет. На экране ноута фотографий больше, но девочка та же самая. Соня Ариджит Хамфри. Одна из девчонок, исчезнувших за последние две недели. Одна из тех, кого опознал Тидеман. Ему показывали портреты всех числившихся в розыске подростков, и он узнал шестнадцать из них. Портретист, madre. Еще троих нарисовал сам. Тех, кого, не искали. Родители этих троих были уверены, что детки отдыхают в кемпинге, и считали их достаточно взрослыми, чтобы не доставать звонками и расспросами о времяпровождении.

Три ночи назад Хольгер держал в клетках в подвале своего дома девятнадцать подростков. Сколько их осталось к этому времени? Лучше не думать.

— А его видел? — изображение на экране сменилось.

И это лицо Заноза тоже прекрасно знал. Кто его не знал, этого ублюдка?! 

— Старый Лис…

— Он самый, — подтвердил Арни. — Харт Алахди, командир венаторов штата. Слушай, трудно с тобой, а! Ты что, правда не видишь, что девчонка — его копия?

Нет. Он не видел. Мисс Хамфри выглядела как девушка. Русая в рыжину, светлоглазая, с веснушками. А Старый Лис выглядел как пятидесятилетний мужчина. Русый в рыжину, светлоглазый и тоже с россыпью веснушек у переносицы. Что, веснушки, что ли, сходством считать? Или цвет волос? Так недолго всех рыжих в похожие записать. У мисс Хамфри и у Лиса были одинаковой формы ноздри, совпадали разрез глаз и линия челюсти. Но все остальное — разное. Совершенно. Где Арни увидел сходство, оставалось неясным.

Заноза  привык к тому, что утверждениям, будто кто-то на кого-то похож, обычно, можно верить, и все-таки сейчас предпочел поручить сравнение портретов компьютеру. У электроники не бывает иллюзий. Визуальных. Так-то, конечно, глюков чуть больше, чем дофига.

— Я проверял. Я ж тебя четырнадцать лет знаю, — Арни в жизни не сказал бы ему, что нужно или не нужно делать, Слуги не говорили такого вампирам, но намекнуть — это да, это он себе позволял. — Заноза, больше восьмидесяти процентов совпадений.

— Мало ли кто на кого похож, — представить, чтоб у Старого Лиса была семья, чтоб у него была дочка… у этого нациста. Нормальная с виду девчонка. Нет. То есть… да. Это возможно. Каким бы ни был отец, дети ни при чем. И ни при чем жены. Рассуждать иначе — значит, самому становиться нацистом. У тех ублюдков, у прежних, времен Второй мировой, тоже были дети. Были семьи. И они свои семьи не прятали.

Лис прятал.

А Хольгер нашел.

Если только это не случайное сходство. Поверить в случайность куда проще.

— Я б не стал тебе звонить. Днем-то, — Арни оттолкнулся, отъехал на стуле к закрытому стальным щитом окну, — если б не проверил. Для верности можно снова всю цепочку пройти. А то, блин... мне за это орден дать надо, а кто оценит? Девчонка с матерью живут под программой защиты свидетелей.

— Круто! — Заноза хмыкнул. — Венаторы в силу входят. 

— Вот, я ж говорю! — Арни услышал только «круто». — А кто оценит? Ты не веришь, остальные не поймут. Я на поиски сутки убил. Не спал, не жрал, пил только минералку. У меня глаза выпадают. Все сосуды полопались, видишь? Я как Саурон! Мне теперь только в Минас-Моргул, на башню, оком сверкать. Даже двумя.

Заноза покачал головой. Ничего у Арни с глазами не сделалось, а не спать и не есть сутки для Слуг проблемой не было. Они и дольше могли без сна и пищи обходиться. Если не в боевом выходе, конечно. В бою, там и кровь, и силы куда быстрее расходуются.

— Молодец, — сказал он вслух. — Я бы не додумался. Не увидел бы, что они похожи. 

Значит, дочь Старого Лиса захвачена Хольгером. Он знает? Хольгер? И знает ли Лис, что она у вампиров? Бурная деятельность венаторов в последние две недели, это что? Использование вверенных сил для поиска дочери, хорошей девочки, связавшейся с дурной компанией? Или Старый Лис ищет стаю вампиров, укравшую его дочь?

Надо постараться, чтобы этот saukerl не опередил их. Не добрался до Хольгера первым. Будет обидно. К тому же, венаторы перебьют всех, и живых, и мертвых. Они не щадят ни людей из Стада, ни даже тех, кого вампиры «целуют» насильно. И им все равно, кого убивать, детей или взрослых, женщин или мужчин.

— Я расскажу Хасану, — решил Заноза, подумав. — У него наверняка есть идеи насчет мисс Хамфри.

— Еще было бы круто, если б он понял, что мне надо дать премию, — заметил Арни, и начал крутиться в кресле, глядя в расписанный цветными спиралями потолок. — Или орден. Или отпуск.

— Ты не увлекайся. Там не просто так узоры…

Поздно.

Человеческая психика слабее вампирской. А если под этими спиралями еще и голова закружится… Мда. Вот так оно и бывает.