Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

Мимо нас, чмокая сочащимся грязью снегом, потянулся к городу обоз. Взгляд зацепился за сгорбленную фигуру в иноземной одежде.

— За иноземцем ещё присмотри, — кивнул я Жеребцову в сторону Жана Лоне. — И помоги, чем сможешь.

Бретонец был мрачнее тучи. Умаялся, наверное, по этакой грязюки до Тулы добираться! А тут его впереди много работы ожидало, потому как, если будущий казённый оружейный завод к осени первую продукцию не выпустит, я этого точно не пойму. Мне его поштучные мушкеты погоды не сделают. Мне их как минимум с десяток тысяч уже вчера надо!

И, не нужно мне говорить, что глупо начинать строительство, когда угроза появления под городом вражеских отрядов полностью не снята. Я и сам это прекрасно понимаю. Просто времени у меня совсем нет. Пройдёт всего с десяток лет и такие мушкеты в других странах появляться начнут. Вот мне и нужно хотя бы на несколько лет раньше свою армию таким оружием вооружить. Тогда и за Прибалтику можно будет пободаться.

Поэтому пусть строят. Я ещё и севернее Тулы, на берегу реки Скниги одному из двух англицких мастеров строительство железопередельного завода поручил. На сорок лет раньше, чем в прошлой истории.

А враги…

Я слишком верю в гений Скопина-Шуйсккого, чтобы появления татарской орды под Тулой опасаться. А с мелкими отрядами и сам Жеребцов прекрасно справится. И Вора теперь, после того как атаман Просовецкий без оглядки из города драпанул, здесь тоже ждать не приходится. Ему бы сейчас в Калуге удержаться. Где уж тут о наступательных действиях думать?

А о запорожском войске пока ничего не слышно. Очень надеюсь, что у Порохни всё получится. Тогда и мне на одну головную боль меньше, и крымскому хану от нас пламенный привет. Пусть на своей собственной шкуре, собака сутулая, испытает, каково это, когда на твою землю с набегом приходят?

Ладно, ехать пора. Сейчас только полдень, даже не спеша изрядный кусок дороги в сторону Калуги проеду. Ночевать в Туле я не собирался. Всё же этот город был второй после Калуги воровской столицей. Здесь начиная с ЛжеДмитрия I всегда самозванцев охотно принимали. И сейчас, даже после дискредитации второго Димки, наверняка у него там сторонников хватает. Пальнёт из-за угла какой-нибудь фанатик и ещё попадёт, не приведи Господь. И зачем мне это шапито, если спокойно мимо города можно проехать?

Единственный минус, эта дорога проклятая! Ведь зарекался же по раскисшим хлябям в поход ходить. Ещё в прошлом году зарекался! А тут ещё и весна, как на грех, пораньше пришла да солнышком припекает. Вот только времени нет совсем! Хочется ещё до появления орды Вора в Калуге успеть запереть и саму орду как можно ближе к окраинам своего государства встретить. Не хочу я, чтобы новые сотни молодых юношей и девушек на Юг по степи с арканом на шеи побрели.

А с дорогами нужно что-то делать. Тут ведь дело даже не в моём удобстве. Дороги — артерии экономики. Если переживу нашествие своих недругов, обязательно начну их строительство по римскому образцу. Там ведь ничего сложного нет. Трудоёмко, долго, недёшево, да. Но зато построенные римлянами дороги уже тысячу лет служат! Мне бы для начала такими дорогами с Москвой оба Новгорода, Смоленск и Тулу соединить, почтовые станции с постоялыми дворами на расстоянии дневного перехода поставить, сменными лошадьми для курьеров озаботится.

Мечты, мечты! Мне уже впору, по примеру Василия Шуйского, царские драгоценности распродавать скоро придётся. Обнищал совсем.

К вечеру солнце скрылось, нырнув в плотную завесу из облаков. С неба посыпал мокрый снег, размазываясь влагой по лицу, начал подниматься ветер.

— Погода портится, государь, — подъехал ко мне Ефим. — Но ты не сомневайся, царь-батюшка, деревенька, что Дмитрий Михайлович для нас на постой определил, уже недалече.

— Хорошо, коли так. Надоела эта слякоть!

— Нужно было в Москве оставаться, — не замедлил с упрёком Тараско. — С Вором мы, Фёдор Иванович, и без тебя бы управились. А ты бы за столицей лучше последил.

— Это зачем же? — тряхнул я головой, стряхивая с шапки снег.

— Ну, как же? — удивился мой друг. — За кем Москва, тот и правит.

— Правит тот, за кем войско, — не согласился я. — Помогла мне та Москва, когда войско под руку Отрепьева переметнулось? А был бы я сам с войском, может и сумел бы измену пресечь. Вон Васька Шуйский, — продолжил я, шмыгая носом, — когда сам войско возглавил, смог Болотникова одолеть, а стоило на других воевод положится, и где он теперь, тот Васька? В аду кости греет. Вот и я, лучше уж здесь с войском побуду. Даже если москвичи мне изменят, с войском всегда есть надежда столицу обратно вернуть. Изменят служивые и всё. Можно опять на чужбину без оглядки бежать. Только в этот раз навсегда.

— Да как же то может быть, государь! Батюшка измены не допустит!

Я оглянулся назад, смерил насмешливым взглядом одного из рынд.

Ну, надо же, заговорил! А то с самой Москвы, кроме «будь здрав, государь» от Бориса Грязнова ничего и слышно не было. Только держится сзади как приклеенный и в спину дышит. И что характерно, даже Никифор между нами не лезет. Видимо, перед отъездом из Москвы, успел со всесильным Слугой государевым пообщаться. Василий Грязной, при желании, умеет очень убедительным быть.

В принципе, против дополнительного охранника я и сам был не против. Понятно же, что случись что, внук бывшего опричника, не раздумывая, за меня жизнь отдаст. Но само постоянное присутствие хмурого, немногословного жильца немного раздражало.

— Государь, — не дал мне ответить Никифор, с тревогой всматриваясь в снежную завесу. — Вроде дозор возвращается.

— Где?

— Да вон, прямо через поле ломятся!

К нам подъехал десяток всадников из отряда Подопригры, расступились, пропуская вперёд смертельно уставшего, с торчащим из плеча обломком стрелы молодого воина в видавшим виды тегиляе.

— Так это же Петрушка Колупаев, государь, — во второй раз за этот день соизволил открыть рот Грязной. — Сын боярский из Одоева, — пояснил он мне.

— Государь⁈ — неверяще уставился на меня дворянин. Впрочем, за Грязным привычки шутить явно не водилось, поэтому Колупаев, быстро сориентировавшись, буквально сполз с коня, ухнув коленями в белую жижу. — Спаси, государь! От всех жителей Одоева тебе челом бью!

— Это от кого же я их спасти должен? — невесело усмехнулся я. — От их собственной измены? Да и ты, выходит, руку вора держал.

— Колупаевы тебе завсегда верны были, царь-батюшка, — не вставая с колен, поднял голову воин. — Моего батюшку за это Вор, что царевичем Петром себя величал, велел смерти предать!

— Это правда? — оглянулся