Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

- Ну? - поторопил его Мэл. - Дальше что? Мы посередь ночи проснулись, чтобы воспоминаниям о том волшебном дне, когда меня скрючило, предаваться?

- Да не! - опять перебил его приятель. - Так вот! Мы тогда с Эдиком жутко поругались. Он сказал, что мне к Юльке в общагу прямо сейчас идти не надо. И я в итоге пошел туда спустя часа два, потому что утюгом штаны свои прожег. Во-от такенная дыра была!

- И что?

- И то! - сильно хлопнул по столу ладонью Толик.

В этот момент в стену громко кто-то постучал. Я вздрогнул, перестал нарезать круги по комнате и, чуть успокоившись, сел на свою кровать, машинально теребя край разорванной майки.

- Пацаны, имейте совесть, на работу через час!

- Короче, - продолжал Толик уже тише, - у Эдика на самом деле какая-то способность есть - предвидеть неприятности. И я, тебя, Мэл, прошу - разузнай ты хоть что-нибудь. Если он говорит, что с группой нелады какие-то - так оно, скорее всего, и есть.

- Ладно, - смерив нас задумчивым взглядом, сказал Мэл. - Наведу с утра справки. В шесть утра мне вряд ли кто-то в институте ответит. И впрямь, откуда ты, Эдик, мог про Игоря знать... и про десятого... этого... Юрика. Я, конечно, вчерашний вечер плохо помню, но, кажется, я тебе не говорил ничего об этом. А сейчас, - он посмотрел на часы, - нет никакого смысла уже обратно ложиться, пойду, что ли, в душ очередь займу и потрескать нам что-нибудь сделаю. Теперь и мне неспокойно как-то на душе...

И, закинув полотенце на плечо и еще раз кинув нежный взгляд на фотографию своей девушки, он вышел в коридор.

***

Вечером мы с Толиком забежали проведать Деньку. Тот, улыбаясь, встретил нас в прихожей. Голова приятеля была перебинтована. Адрес разговорчивый Толик выпросил у тети Клавы. Та не спешила домой - задержалась у проходной, чтобы потрещать с товарками о последнем случившемся нападении.

- Я говорю тебе, Петровна, - активно жестикулируя, говорила она, - банда эта! Одного поля ягода вся эта шобла. И Люсю, и Дениску, и Зиновьевну нашу - все они оприходовали. И будто знали, заразы, чтоб им пусто было, кто с деньгами пойдет.

Раненый приятель обитал на последнем этаже недавно построенной "хрущевки" неподалеку от завода. Там им с матерью выделили двухкомнатную квартиру.

- Заходите, - радостно распахнул он дверь, - а то я тут скоро от тоски завою. Вставать можно, но ненадолго, ящик смотреть нельзя, дышать нельзя... Хорошо хоть шевелиться можно, и то хорошо. В комнату проходите...

В крошечные сорок метров советские строители умудрились втиснуть целых две комнаты, ванную и туалет. Да, не развернешься. У меня в "Москва-Сити", кажется, одна прихожая такую площадь занимает.

Денька занимал крошечную комнату, в которой, кроме кровати, стоял только письменный стол.

- Недавно переехали, - пояснил он. - Еще не обустроились.

То тут, то там стояли коробки с надписями: "Денис обувь", "Денис книги"... На столе паренька, который он уже успел чем-то прожечь до дыр, валялись инструменты, припой и - я даже обалдел от изумления - радиоприемник, явно не покупной.

- Ух ты! - удивился я, подходя ближе. - Сам собрал?

- Ага, - с гордостью сказал приятель, почесывая забинтованную голову. - Почитай, несколько месяцев радиодело штудировал. Каждый день после работы сидел до полуночи. Маменька моя аж изругалась вся.

- А чего изругалась-то?

- Да стол новый, - пояснил Денька. - А я его прожег.

- Вот ты голова, - восхитился Толик. - Сам приемник собрал. Не то что я со своими семью классами и школой ФЗО! В институт бы тебе поступить! А стол - не страшно, дело наживное.

- Может быть, когда-нибудь, - отозвался приятель. - Надо матери сейчас помочь. Тяжело ей одной без папки. Погодите, я ща на кухню.

- Слушай, - спросил я Деньку, когда он радушно притаранил нам три чашки горячего чаю и пирожки, которые любезно испекла и принесла ему сочувствующая соседка тетя Клава. - а тот, кто по голове долбанул тебя, как выглядел?

Денька наморщил лоб, задумавшись.

- Честно, парни, мало что помню. Помню, как с проходной вышел. Мы там со Степанычем потрепались, я ему про фотодело рассказывал. С Викой чуток парой слов перекинулись.

- С Викой? - переспросил Толик.

- Ну подружкой красапеты нашей, Тоси.

- А, понятно.

- Ну вот и все.

- И все? - недоверчиво уточнил я. - Вообще ничего?

- Ну почти, - грустно сказал Денька, кидая взгляд на стол, где лежал объектив для несостоявшейся покупки. - Помню, как шел по улице, песню какую-то насвистывал... Там до магазина пройти - три квартала. Я решил дворами срезать, чтобы быстрее было. Завернул за угол - и бац! - меня кто-то по башке двинул.

- А дальше? - стал жадно расспрашивать я. Может, будет хоть одна зацепка?

- А дальше - просыпаюсь, а я мордой в снегу лежу. Еще бы немного - и отморозил бы себе все. Поднялся кое-как, отряхнулся. Тетка какая-то мимо шла, обругала меня. Думала, что я выпимши, потом увидела, что голова в крови, пожалела и до участка помогла добраться. А я только в дверь стукнул - и снова вырубился. Очнулся уже в травме. Там мне морду обработали, повязку наложили, и я домой поехал. Вот, собственно, и все. Лопайте пирожки.

Я помрачнел. Значит, пока никаких зацепок.

Глава 22. Никаких новостей

- Значит, помирилась твоя ненаглядная с родичами? - спросил меня Толик. - Они же вдрызг разругались на Новый Год! А теперь, говоришь, они против тебя не возражают? Нормалек!

В тот февральский вечер мы с приятелем сидели в общаге и болтали о том о сем. На дворе стоял жуткий мороз, градусов под тридцать, и идти куда-то совершенно не хотелось. Не одни мы были такие - прохожие на улицах, обычно чинно прогуливавшиеся после работы, сегодня быстро семенили к метро, подняв воротники, шарфы и спрятав руки в варежках в карманы. Ветер со снежной крошкой, летевший в лицо, был почти таким же сильным, как тот, который я видел во сне, когда в теле пропавшей девушки Зины высунулся из палатки. Поэтому, вернувшись, мы первым делом выдули каждый по большой кружке горячего чая.

- Да вроде помирилась, - довольно кивнул я. - Как выздоровеет, обещала домой