"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

как муж был младше ее на пару лет, она искренне надеялась, что не будет его хоронить — но судьба сложилась иначе. И единственным ее занятием стало сидение на лавочке у подъезда и разглядывание играющих во дворе детей. А детей было много: квартиры в новых домах в основном молодым семьям с детьми и распределялись.

Пожалуй, единственным утешением было то, что сидела Вера Андреевна на лавочке чаще всего не одна: почти всегда рядом сидели молодые мамаши, тоже приглядывающие за детьми, и занятые при этом не столько «игрой в гляделки» (неизвестно каким образом, но в этом небольшом «мамашском» коллективе обязанности по присмотру «самораспределились» и за детьми в каждый отдельный момент наблюдала всегда лишь одна — но постоянно дети были под присмотром какой-то из родительниц) сколько обсуждением разных важных для матерей новостей. И одна такая мать — красивая высокая армянка Ида Самсоновна, работавшая учителем литературы в недавно построенной школе — вслух пожаловалась «на быстрый рост численности детского населения»:

— Это просто проклятие какое-то на школу навели! — шумно поделилась с товарками она, — школе двух лет нет, а уже вторая преподавательница химии в декрет отправляется! А где мы на зиму глядя ей замену найдем?

— А что, в городе разве химиков нет? — одна из соседок решила до конца прояснить вопрос. — Или из декрета они выходить не собираются? Прошлогодняя-то должна была уже выйти.

— Ну конечно! Она и вышла… наверное, вот только где-то в другом месте. В соседнем военном городке столько молодых офицеров — но они, собаки страшные, как семьей обзаведутся, так и переезжают на другое место службы. А если мы заявку в министерство подадим, то до следующего года у нас в школе химика вообще не будет… Кстати, Вера Андреевна, вы же химик по образованию? Не поможете школу учителем не обездолить?

— Ну какой из меня учитель, я давно уже на пенсии.

— И что? Да и пенсия, насколько я знаю, у вас военная, ее, если вы на работу выйдете, не отберут. Ну пожалуйста! Да и вам будет чем заняться: целыми днями здесь на лавке сидеть скучно, а еще и зима на носу — зачем вам бесплатно мерзнуть? А оформим вас на работу временную, хотя бы на полгода, пока мы нового учителя ждем.

Василий Матвеевич — директор школы и бывший фронтовик — когда Ида Самсоновна привела к нему соседку — задал единственный вопрос:

— А у вас хоть какой-то опыт педагогический есть? Я не для того спрашиваю, чтобы найти причину вам отказать, я вас в любом случае на работу приму. Но вот обоснование для РОНО мне все же писать придется, и хочется, чтобы им и возразить было нечего.

— Небольшой есть, я в Воткинске детишек в ФЗУ немного обучала, месяцев пять.

— В Воткинске?

— Да, в ФЗУ порохового завода, в сорок втором. И полный учебный год работала инструктором по химии в колонии для малолетних преступников под Омском.

— В колонии химию преподавали?

— Колония общего режима, там по хулиганке детишки сидели, в основном за кражу еды. И детишки эти взрыватели ракет для «Катюш» собирали…

— Спасибо, этого достаточно. Заполняйте анкету… Ида… Самсоновна, помогите Вере Андреевне с мелкими буквами разобраться…

В школе работать ей понравилось — да и в школе ее методы преподавания очень понравились — так что когда весной Василий Матвеевич предложил ей переоформиться на постоянную должность, она согласилась. А потом все как-то пошло по накатанной — и почти десять лет она вкладывала детям (не своим) в головы основы химической науки. Неплохо так вкладывала, в каждом выпуске в химические ВУЗы по несколько выпускников поступали. И в том числе и поэтому Вера Андреевна работы в комсомоле не боялась. А как ее будут при этом называть — да какая разница?

Однако прозвище пока было лишь «бесплатным бонусом» к покорению первой ступеньки карьерной лестницы, а преодолеть таких ступенек предстояло еще немало. Впрочем, подъем на вторую долго ждать себя не заставил: на состоявшемся в четверг общем собрании «актива потока», где, среди всего прочего, нужно было «избрать» и представителя первого курса уже в комитете комсомола факультета, Иван Малков выступил первым — и последним:

— Я тут это… вот что предложить хотел. Я со многими комсомольцами поговорил, и не только из нашей группы. И я это… вот что сказать-то хочу…

— Ну так говори, если хочешь — не выдержал секретарь комитета комсомола, для которого любое такое собрание было изрядной мукой: он недавно женился и предпочитал проводить время не на заседаниях в университете, а дома с молодой женой.

— Ну так я и говорю. В комитет нужно Старуху выбрать: она из всех одна про настоящую комсомольскую работу думать умеет. А еще умеет заставлять других работу работать, причем… нет, не заставлять насильно, а объяснять так, что все сами понимают, что работать нужно. И в учебе может помочь.

— Ну хорошо, выберем мы эту вашу Старуху. А кто в группе комсоргом будет?

— А пусть она и остается комсоргом. Я, как ее заместитель, взносы соберу, что она скажет сделать — сделаю. Просто она знает, что и когда делать-то надо…

— Мы тебя выслушали. Кто хочет предложить другую кандидатуру или возразить против… надо же фамилию такую носить!

— Это не фамилия, — рассмеялась Вера Андреевна, — это титул.

— Как — титул? — удивился секретарь.

— Вот так. Есть графья разные, бароны и князья. А у меня титул куда как выше будет: старуха. Звучит?

— А… понятно, — секретарь очень внимательно оглядел двенадцатилетнюю (о чем он, конечно, не догадывался) девочку, хмыкнул:

— Раз других предложений нет, предлагаю голосовать за Старуху. Так, вижу что единогласно… А ты, Старуха… извини, а на самом-то дела как тебя зовут?

— Вера Синицкая я.

— Запомню, нам еще вместе работать и работать. Значит так, собрание предлагаю считать закрытым, а ты, Старуха, завтра в пять в партком приходи, там займемся распределением обязанностей среди членов комитета…

Две недели ничего выдающегося не случалось, а вот двадцать третьего сентября Веру Андреевну (точнее, все же Старуху) вызвали в партком. По очень интересному поводу:

— Послушай, Старуха, — начал было секретарь парткома, усадив девочку в кресло, стоящее напротив его стола, — тут вот какой вопрос. Я случайно по коридору проходил когда у вас в группе выборы были, гвалт страшный услышал, остановился, послушал