Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

как в комнату входит кто-то, стараясь идти бесшумно. И это у неизвестного получается. Он идет так, что слышно, точней — чувствуется, как колышется воздух, потревоженный настороженным движением в темноте. И этот человек идет напрямую к ней, к Алексе. А она не может пошевелиться. Слишком глубок сон…

Человек склоняется над Алексой и осторожно, чтобы не разбудить, отодвигает с ее плеча одеяло. Девушка все чувствует, но проснуться и запротестовать не может… Тонкие длинные пальцы так же осторожно взялись за браслет на предплечье девушки и, отогнув его стороны, сняли с руки. Затем был снят еще один, находившийся чуть ниже локтя. Мельком во сне Алекса попыталась вспомнить, а зачем она вообще надела браслеты на ночь глядя?

Вспомнить не удалось. Неизвестный мягко толкнул ее в грудь. До сих пор лежащая на боку девушка оказалась на спине. И неизвестный ловко снял браслеты уже с другой ее руки. Еще два. Зачем? Он что — не понимает, что девушка без браслетов как без рук? Проснуться бы…

Глава 21

Алекса почувствовала холодные пальцы на своей горячей коже. Неизвестный снял все браслеты и теперь нечаянно скользнул пальцами по телу, натягивая на нее одеяло. Алекса даже сумела с огромным трудом разомкнуть тяжеленные веки, чтобы разглядеть ауру женщины, которая складывала браслеты в платок. И ее словно утянуло во тьму — наверное, к двери. А девушка, засыпая, погружаясь в черные глубины сна, без эмоций заметила: «Как хорошо, что она не знала про браслет на щиколотке…»

Спустя самое глубокое время сна девушка легко открыла глаза. «Я проснулась? — спросила она себя, с трудом соображая в дремоте, владевшей ею. — Что это было? Явь или сон?» Но вставать было лень, и глаза снова закрылись.

Утром, когда вместо звонка будильника щеки коснулся горячий луч солнца, напомнившего о Карее в последних обрывках сна, девушка села на кровати и попыталась вспомнить сон. Что-то в нем было связано с замком Тиарнаков, но что? Так и не вспомнив, пожала плечами и принялась собираться. Кошки, по привычке прыгнувшие через открытое окно в комнату, сегодня первым делом направились к тарелочкам у шкафа, куда Алекса с вечера насыпала корма. Она посмотрела на кошек, которые никак не желали присоединяться к общей жизни в доме, предпочитая ее комнату, где им не надоедали своими приставаниями младшие. Посмотрела и вздохнула с завистью: им везет — жизнь спокойная, никаких теперь треволнений.

В сумку, кроме тетрадей для лекций, сложила пару новых браслетов для Ферди. Только собравшись, Алекса усмехнулась: а хорошо все-таки, что теперь не на ней морока с младшими по утрам! И скептически хмыкнула: значит ли это, что мама гораздо более организованная, если выпроводить всех из дома по делам у нее получается лучше? А потом, вспомнив кое-что, подошла к зеркалу, присмотрелась к обычно распущенным волосам и, поколебавшись, прихватила сбоку прядь заколкой. «Потому что будет Карей, — призналась она сама себе, приглядываясь, как поблескивает мелкими стразами украшение в волосах. — А мне хочется нравиться ему».

Спустившись в гостиную, Алекса огляделась. Так, за нею заедет Карей. Поэтому у младших есть время поспать. Значит, можно спокойно идти на кухню.

— Доброе утро, мама!

— Доброго, Алекса. Твой кофе готов. Как у тебя день сегодня?

— Боюсь, очень суматошный. Пока конкретно — сеанс у Ферди, а что будет в корпусе — не знаю, потому что вчера подошла все-таки к куратору. И теперь мне будут ставить личное расписание занятий. А готово оно или нет — неизвестно. Спасибо за кофе, мам.

— На здоровье. Бутерброды не забывай. И вот тебе творожок еще.

— Не слишком сытно? — с сомнением спросила Алекса. — Я как-то привыкла больше кашу.

— Кашу будут есть остальные! — заявила мама. — Насколько я помню курс универсальной детской магической школы, теперь тебя придется подкармливать энергетическими продуктами, ведь ты будешь тратить довольно много сил. И если сегодня с тобой начнут заниматься, в первую очередь запиши те продукты, которые будут магически помогать тебе с твоим даром! Ты и так у нас худенькая — еще не хватало, чтобы к концу дня падала с ног от истощения!

Мама стояла рядом, так что Алекса дотянулась до нее и обняла за талию.

— Мамочка-а… — тихонько протянула девушка. — Уж что-что, а истощение мне не грозит, пока ты рядом.

— Не хочет ли моя дочь сказать, что я плохо воспитала и вырастила ее? — грозно спросила мама. — Не хочет ли мне дочь сказать, что без меня она умрет с голоду?

И обе засмеялись. Кажется, одновременно вспомнили, как на прошлый свой день рождения Алекса заперлась на кухне, рычала, ворчала, гремела посудой, наполняла весь дом замечательными ароматами печеного и вареного, но так никого и не пустила к себе, пока не накрыла праздничный стол всевозможными вкусностями.

И точно — вспомнили именно день рождения. Мама задумчиво спросила:

— И почему ты тогда никого не пустила на кухню?

— Мам, я привыкла быть сосредоточенной на одном. Если делаю что-то одно — у меня все в руках летает. А когда отвлекают… Не люблю, когда отвлекают.

— Что ж… Этого никто не любит. Ты как? Успеваешь? Карей тебя сегодня заберет?

— Обещал. Все, мам, спасибо. Побежала. Папе привет!

Алекса поцеловала маму и в самом деле бегом помчалась к выходу. Сегодня, помня, что день ожидается полным неизвестности и, возможно, беготни, она надела джинсы и легкий джемпер, а сверху — курточку. С обувью еще посомневалась, но все же влезла в полуботинки на небольшом каблуке. Крепкие и разношенные, но внешне смотрятся неплохо. Сомнения, стоит ли менять привычную юбку на что-то другое, разрешили давнее замечание Эмбер и воспоминание о всегда прекрасно одетой Регине. «Хотя вчера ей пришлось снова одеться мальчишкой», — улыбнулась Алекса, а потом обрадовалась: Карей уже ждал ее у калитки.

— Доброе утро!

— Доброе… — сказал Карей и, явно приглядевшись к ее волосам, усмехнулся: — А мне сначала показалось — в твоих волосах росинки блестят.

— Блестят-блестят! — шутливо подтвердила Алекса и подняла лицо к ветвям деревьев. — Карей, как ты думаешь, Регина счастлива?

Высокое голубое небо без единого облачка и ослепительно сияющее солнце, под которым было ощутимо тепло, — кажется, все подтверждало догадку девушки. Карей тоже запрокинул голову к небу и сдержанно улыбнулся:

— Будем надеяться.

Он не сказал больше ничего, но его нежелание сглазить Алекса поняла.

Открыв дверцу, Карей пригласил сесть в машину… В дороге он молчал, а Алекса сидела, затаившись, как мышка. Ферди в прошлом обладал прекрасной внешностью, а Карей с первых минут знакомства ей казался мрачной противоположностью старшего брата. Ферди всегда приходилось быть на виду. Карей же чаще прятался в тени. Но сейчас, когда он