Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

губы мягко коснулись ее губ, поглаживая и лаская. Когда ее пульс ускорился, она почти желала обратного — она не хотела отвлекаться на секс... вот только он продолжал ласкать ее рот, и весь хаос в ее мыслях превратился в электризующее чувство предвкушения. Его бушующий аромат, его прекрасное тело, его мужская сила вытеснили все, что беспокоило ее.

— Моя Иви, — простонал он.

— Рейз? — задыхаясь проговорила она и отстранилась. — Чего ты мне не говоришь?

Опустившись на колени, Рейз смутно осознавал, что она зовет его по имени, но слишком затерялся в своих мыслях, чтобы отвечать.

Глядя на живот своейпары, Рейз представлял, как он делается большим, как ее тело дает приют ребенку, пока их сын или дочь не может дышать самостоятельно. В его фантазиях малыш и Иви были абсолютно здоровы, и он мог взять свое творение на руки и любить его до конца своей жизни.

Возможно, у их маленького мальчика были бы серо-голубые глаза и светлые волосики, и невероятный характер его мамочки. Или же их маленькая девочка могла унаследовать медовые волосы Иви и его темные глаза. Их дочка была бы красавицей. Он представлял, как берет младенца, чтобы дать Иви передышку и сам баюкает его. В его прекрасных грезах проходили годы, и были детские истерики в три года, первые глубокие мысли и вопросы в пять. Затем друзья в десять и, Боги, вероятно, первая влюбленность. А после этого? Первые сердечные раны. И, возможно, нахождение того самого Единственного.

Который, если у них с Иви девочка, должен быть евнухом.

А затем позднее, намного позднее... внуки в которых бы он видел и часть своих родных.

Это и есть бессмертие на земле.

И все потому, что он и Иви любили друг друга. Все потому, что однажды она попала в их мир и спасла его.

— Рейз?

Встряхнувшись, он наклонился и коснулся губами ее живота.

— Я люблю тебя.

Дерьмо, он надеялся, что она списала эту хрипотцу на возбуждение.

Иви не понимала, что происходит, но чувствовала, что он думал о чем-то, что было очень важно для него на каком-то ином уровне.

Поглаживая его бицепсы, она произнесла:

— Пожалуйста, скажи мне, что не так?

Какого черта с ним творится?

Рейз немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты выглядишь таким далеким, — она провела пальцами по его бровям, по чертам лица к его прекрасному рту. По щетине на его подбородке. — Когда поговоришь с кем-то, всегда становится легче. Не хочешь рассказать мне?

Через некоторое время спустя Рейз сказал:

— Прости меня.

— За что опять? Пожалуйста, поговори со мной. Я ничего не понимаю. Независимо от проблемы, мы вместе сможем ее решить.

Рейз сжал челюсти и молчал. Иви терпеливо ждала ответа. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, и посмотрел ей в глаза.

— Я хочу от тебя потомство, — его голос был спокойным. Сдержанным.

Иви ошарашенно замерла.

— Не потомство, а дети, малыши, — чуть поморщилась она.

— Я хотел бы сделать тебя беременной, — быстро проговорил он.

Иви от замешательства открыла рот. Потребовалось некоторое время, чтобы переварить эту информацию. Рейз опустил голову, пока они кожей не почувствовали дыхания друг друга.

— Я думал, если ты будешь носить моего ребенка, то будешь чувствовать себя крепче связанной со мной. Я представлял какие они будут наши дети. Я готов сделать что угодно, чтобы связать тебя со мной столь же крепко, как я связан с тобой. С тобой я хочу все.

Иви была немного напугана идеей в скором времени родить ребенка. Их отношения прогрессировали слишком быстро.

— Рейз, — мягко произнесла она. — Я тоже хочу от тебя детей. Очень и безумно. Я бы с удовольствием родила от тебя. Было бы весело. Ты был бы замечательным отцом. Но… — выдавила она, — но сейчас не время. Мы должны с этим подождать. Сперва я хочу насладиться тобой, нами, затем… — Иви огляделась, — я хочунашдом, где мы будем жить. А еще… — тихо произнесла она, — хочу растить наших детей в мирное время и не в военной резервации.

— Я понимаю… — взъерошил он отросшие волосы. — Моя человеческая сторона это отчетливо понимает и согласна с тобой, что сейчас не подходящее время с этой войной, но инстинкты оборотня вопят, чтобы я спарился с тобой и у нас было потомство. Это сама основа существования оборотня. Ничего не могу с этим поделать. Инстинкты.

— Ты совсем на себя не похож, — улыбнулась Иви. — Только недавно твердил, что для тебя месть — это смысл жизни.

Рейз взял ее лицо в ладони и почувствовал, как вся его любовь к ней курсирует по венам.

— Ты изменила меня. Я не ожидал, что меня вообще будет волновать, есть у меня дети или нет. Но ты во всем права.

Иви улыбнулась и обняла его.

— Я с тобой слишком стал чувствительным, размяк, — проворчал он.

— Ты стал человечнее, — она коснулась ладонью его щеки, — ты стал чувствовать и это не слабость, это то, что делает тебя сильным мужчиной.

Рейз смотрел на нее снизу-вверх и его взгляд был подобен солнцу, источнику тепла, любви и жизни. Он смотрел на нее так, будто все, что имело значение... находилось прямо перед ним.

— Иви, — тихо сказал он и смотрел на нее так, будто все вокруг исчезло, будто не существовало ничего, кроме нее.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — И мне всегда будешь нужна только ты.

— Говорила ли я тебе в последнее время, — хрипло сказала она, — что я самая везучая женщина на планете?

Он мягко поцеловал ее.

— Говорила. Прямо перед тем, как мы легли на рассвете. Но, если ты правда чувствуешь себя счастливой, есть отличный способ это продемонстрировать, — нарочно пробежавшись языком по клыку, Рейз опустил взгляд, как будто представляя ее абсолютно голой на стуле.

Тело Иви воспламенилось, голова начала кружиться, кожу покалывало.

— Жду-не дождусь, — выдохнула она.

— Как и я, моя Иви. Как и я. Знаешь, ты права, — сказал он, усаживаясь на стул. — Разговоры помогают.

Наконец, они с аппетитом принялись за еду подшучивая друг над другом. У них было очень много еды и Рейз вознамерился все скормить Иви. Она стонала и умоляла его остановиться, уверяя, что сыта, а он пересадил ее себе на колени продолжая давать ей вкусные кусочки из разных блюд. И, когда они поели и вместе убрали со стола, то Иви потянула его в гостиную усадив на диван. Рейз вопросительно вздернул бровь, когда она села от него на расстоянии и красноречиво посмотрел себе между ног, где под тканью полотенца выпирал внушительный бугор.

— А теперь