Доспех духа 1-11 - Фалько

прятались от них, пытаясь сбежать по дороге, ведущей почему-то вверх по склону. Только сил бежать не было, ноги словно ватные, тяжело дышать. Но нужно убраться из этого места, поэтому я упал на колени и полз, подтягивая себя руками. Впивался пальцами в холодный камень дороги и тянул себя выше.

— Ух, холодина на улице, — голос Наташи, — и иней везде. Я чуть на камне не поскользнулась.

Я открыл глаза, посмотрел на Ташу. Девушка стояла рядом, растирая ладони и протягивая их в мою сторону как к обогревателю.

— Доброе утро, — улыбнулась она, вытащила из кармана желтый батончик, протягивая мне, — последний остался, твой. Будешь?

— Нет, спасибо. От чая бы не отказался, горячего.

— Я тоже чаю хочу, — вздохнула она, разрывая обертку на батончике и ломая его на три части. — С облепихой…

Протянула одну маме, вторую Алене.

— А если на тебя кружку с водой поставить, она закипит?

— Закипит, — улыбнулся я. — Когда терпение потеряю, как в мультфильме.

— Илья так умеет, — сказала Алена. — Может воду в алюминиевой кружке вскипятить, когда в руках держит. Он так тренируется. Говорит, что хочет стать мастером до двадцати семи лет.

— Неплохо, — покивал я. — Если уже с силой умеет работать, значит на правильном пути.

— Он говорит, что после тренировок по укреплению тела что-то нагревать прикосновением стало очень легко.

— Потому что баланс правильный нашел, — подтвердил я. — Который час, кстати?

— Небо серое, но солнце еще не видно, — подсказала Таша.

— У всех все нормально, никто не заболел? Анна Юрьевна?

— Все хорошо, — сказала женщина. До сих пор не могу сказать, насколько сильный она мастер. Видно, что упорные тренировки забросила лет двадцать назад, наверное, незадолго до рождения Таши. Но потоками ци, как их называет ректор, управляет ловко и тонко. Вот и сейчас сидит в той же позе, что и я, практикуя какую-то технику.

Встав, прошел к Сяочжэй, уселся перед ней, протягивая руку. Она открыла один глаз, оценивающе посмотрела на меня, затем на протянутую ладонь, выждала секунд тридцать и только после этого протянула свою.

— Как себя чувствуете? — спросил я на русском, поэтому вопрос перевела Анна Юрьевна.

— Гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда я посещала Тибет, — улыбнулась Сяочжэй. — Даже кажется, что смогу пройти весь путь наверх самостоятельно.

— Лучше, конечно, не перенапрягаться, — отозвался я, исследуя состояние ее внутреннего моря. Это не так уж и сложно, если одаренный позволяет в него заглянуть.

Если подключить воображение, то можно представить, что из этого резервуара отходят трубы, по которым одаренный черпает силу. У Сяочжэй они огромны, способные спустить целое море за несколько минут. Но при этом хрупкие, словно сделаны из тонкого стекла, покрытого мелкими трещинами. Даже небольшое давление способно разбить их на мелкие осколки. Так вот, за прошедший месяц они приобрели некую крепость. Утрачивает способность пропускать через себя большие потоки силы, но при этом она больше не просачивается и не отравляет тело.

— Выглядит хорошо, — подытожил я. — Но лучше не торопиться. И не совершать подвиги, такие как покорение крутых горных вершин. Хотите, я Вас понесу?

— Хочу, — быстро ответила она, конечно, поняв, что произнес я это в шутку. Улыбнулась коварно. — Это будет забавно.

Пока солнце не поднялось на полный диск над горами, холод и не думал отступать. Но потом воздух начал прогреваться достаточно быстро и к обеду потеплело градусов до пятнадцати. Мастера и их спутники радовались теплу, некоторые даже забывали, что на солнце можно довольно быстро сгореть, подставляя солнцу лицо и руки. Я же до самого обеда думал только о том, что у нас очень мало воды и многим будет непросто подниматься в гору.

Встречающая сторона появилась ровно в полдень. В лагере вдруг стало шумно, вернулся один из мастеров Соячжэй, следившей за горной дорогой, сказал, что пора выдвигаться, так как ждать никого не будут. За утро второй мастер, тот что постарше, соорудил из досок и веревки некое подобие заплечных носилок. Я так сразу не сообразил, что это будет. И только когда он примерил на спину, догадался, это такой стул, на котором поедет Сяочжэй. Она ему что-то сказала, затем показала пальчиком на меня. Мастер нахмурился, попытался возразить, но слушать его не стали. Она лично свернула пару одеял, чтобы мягче было ехать, проверила крепление и осталась довольна результатом. Уже на улице, под удивленными взглядами арабов, я погрузил на себя носилки, затем там удобно устроилась Сяочжэй. Таша и Алена на это смотрели с интересом, Анна Юрьевна, скорее, неодобрительно.

Колонну, уходящую в горы, пришлось догонять. Тропинку, ведущую наверх, я осмотрел еще вчера. Узковато, конечно, но идти можно. Вели группу трое мужчин, больше похожих на горных партизан, чем на монахов. Шли быстро, особо не беспокоясь, поспевают за ними или нет. Для любого эксперта первой ступени, не говоря уже про мастера, регулярно уделяющего внимание физическим нагрузкам, подобное не страшнее легкой прогулки по парку. Да, когда идешь быстро, немного не хватает воздуха, но это почти незаметно. Больше внимания уделяешь тому, чтобы не сорваться и не поехать на камнях. При падении может и не убьешься, но кувыркаться будешь до самого подножья.

Шли долго, не меньше четырех часов, почти не сбавляя темп. Без проводников найти дорогу было бы невозможно, даже если на каждом повороте и у каждого приметного камня стояли указатели. Не знаю кому может понравиться жить в подобном месте. Во-первых, высоко, во-вторых, если постоянно видеть холодную и безжизненную местность, можно и умом тронутся. Разве что ты желаешь сбежать от мира. Но для этого достаточно и простого буддийского монастыря, в стенах которого я провел немало времени. И если бы я не уезжал постоянно в командировки, то начал бы выть со скуки уже на третий месяц. Монахи же приспосабливались, некоторые вообще отгораживались от мира, не интересуясь ни политикой, ни новостями.

Я думал, что мы выйдем к плато или на вершину горы, где будет стоять монастырь, но он меня удивил, расположившись на отвесной скале. Снизу казалось, что в него вообще нельзя попасть, если только не штурмовать отвесные скалы, но проводники повели нас в обход. Мы постепенно поднимались, пока не достигли широкой расщелины, выходящей как раз к белой монастырской стене и тяжелым деревянным воротам, покрытым красной и золотой краской. За стеной наверняка был небольшой дворик, но снаружи виднелась только серая скала. Наша группа насчитывала почти шестьдесят человек, которые все же поместились на просторной площадке перед воротами. Я осторожно опустил Сяочжэй, снял со спины носилки. Заметил недалеко группу испанцев и мужчину в