Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— И всё же я остаюсь при своем мнении, — твёрдо сказал Обама. — Мы цивилизованный народ, и должны бороться с террористами цивилизованными методами. Каждый из тех, кого пытали в Гуантанамо, вернется домой, унося в своём сердце ненависть к американцам.

— Не говоря уже о том, что нашим врагам будет гораздо проще вербовать новых моджахедов, рассказывая о том, как в американских тюрьмах пытают их братьев по вере, — добавил Генеральный прокурор.

— Если бы не методы, которые вы называете нецивилизованными, мы до сих пор не знали бы, где искать Бен Ладена, — возразил директор ЦРУ Леон Панетта. — Я предпочитаю термин «альтернативные методы допроса». И должен согласиться с мистером Келлером — на этот раз они принесли сладкие и сочные плоды.

— Однако Бен Ладен всё ещё не у нас в руках, — напомнил президент. — И пока это так, я не отменяю своего приказа прекратить пытки. Те, кто нарушил приказ президента Соединенных Штатов, ответят перед законом.

Сидевший в уголке Аксельрод громко засопел. Генеральный прокурор послал ему торжествующий взгляд.

— Это касается не непосредственных исполнителей, — пояснил Обама, — а тех, кто организовывал допрос Абу-Фараджа. — Как вы сказали, его зовут?

— Мы называем его «агент Смит», — ответил директор ЦРУ. — Он глубоко законспирированный агент, много лет живущий на Ближнем Востоке, и его настоящее имя вряд ли вам что-либо скажет.

— Он должен быть уволен из ЦРУ, — холодно сказал президент, — и отдан под суд за нарушение присяги. Это ясно?

— Сэр, — примирительно заметил директор Национальной разведки, — это не слишком справедливо по отношению к человеку, который принёс нам на блюдечке доверенного курьера Террориста Номер Один…

— Зато справедливо по отношению к офицеру, нарушившему приказ своего президента, — нахмурился Обама. — Впрочем, сделаем так. Если этот Маулави действительно приведёт нас к Бен Ладену, я закрою глаза на преступление вашего Смита. В последний раз, прошу заметить. Но если след и на этот раз окажется пустышкой… церемониться с подобными типами я больше не намерен.

— Очень хорошо, сэр, — поджал губы директор ЦРУ, — впредь мои парни будут руководствоваться в своей работе исключительно рекомендациями Amnesty International.

Выйдя из Ситуационной комнаты, оба директора разведывательных служб некоторое время шли молча. Затем Панетта предложил:

— Не пообедать ли нам где-нибудь в городе, Джеймс?

Директор Национальной разведки Джеймс Келлер озабоченно посмотрел на часы.

— Разве только перехватить что-нибудь на бегу? В четыре мне нужно быть в Лавочке.

Глава ЦРУ знал, что директор Национальной разведки был большим любителем Стивена Кинга, и свой офис называл «Лавочкой» — так же, как называлась секретная спецслужба из романа «Воспламеняющая взглядом».

— Угощу вас гамбургером в «Лафайете», — сказал Панетта. — Это быстро, вкусно, и в двух шагах от вашей «Лавочки».

Директор Национальной разведки вздохнул с видом праведника, поддающегося искушению, и решительно поправил очки.

— Умеете вы уговаривать, Леон, — усмехнулся он. — Поехали.

— Вы, конечно, понимаете, что если Маулави окажется пустышкой, мы все получим грандиозный пинок под зад, — начал директор ЦРУ, когда официант принёс напитки. Джеймс Келлер задумчиво поглядел на своего коллегу и соперника, крутя в руках запотевший бокал с белым калифорнийским вином.

— Я бы не стал исключать подобного варианта, — произнёс он после некоторого молчания. — Люди под пытками могут сказать всё, что угодно. Но только пинок, мой дорогой друг, получим не мы, а вы. Это же ваш агент допрашивал Абу-Фараджа.

Директор ЦРУ побледнел.

— Зачем же тогда вы взяли на себя доклад об успешной операции?

— Это моя прямая обязанность, — пожал плечами Джеймс Келлер. — И, в некотором роде, преимущество человека, который возглавляет множество разведывательных структур, но с радостью уступает право получения пинков другим.

Панетта скривился, но промолчал. Человек с внешностью доброго дедушки был прав. Пять лет назад руководство многочисленным семейством американских спецслужб перешло от директора ЦРУ к главе Национальной разведки, который стал одновременно советником президента. Более того, хотя ЦРУ сумело отстоять свою независимость, Келлер считался начальником Панетты.

— Ладно, — сказал Панетта, отставив бокал с ледяной минералкой. — Допустим, ставка сыграет. Мы берём Маулави и он раскалывается до самых пяток. В этом случае мы срываем джек-пот и делим выигрыш поровну.

Келлер добродушно ухмыльнулся.

— Разумеется, Леон.

— Но если след опять никуда не приведёт… или, что хуже всего, если Усама опять выскользнет у нас прямо из рук, как это уже было в Судане и Тора-Бора? Что нам, чёрт возьми, делать тогда?

— Что вам делать тогда, — мягко поправил его Келлер. — Я скажу вам, Леон. Вам придётся не только отдать под суд хороших парней вроде этого вашего агента Смита. Вам также придётся смириться с тем, что чистоплюи вроде Генерального прокурора будут каждый раз вмешиваться в работу, о которой они не имеют ни малейшего представления. И, в конце концов, вы будете вынуждены уйти в отставку, потому что работать в таких условиях вы не сможете. И уйдёте вы как директор ЦРУ, который тоже не сумел поймать Бен Ладена.

Официант принёс гамбургеры и жареную картошку. Панетта, питавший наследственную слабость к итальянской кухне, считал политически корректным заказывать любимую еду президента, который, как всем было известно, любил перекусить в «Макдональдсе». В «Лафайете», считавшемся одним из лучших ресторанов Вашингтона, качество еды было не в пример выше, но меню отличалось не сильно.

— А вы могли бы мне помочь, Джеймс? — прямо спросил директор ЦРУ. — Подстраховать в случае провала? В конце концов, мы же с вами в одной лодке.

Келлер улыбнулся доброй лучистой улыбкой.

— Посмотрим, Леон. Может быть, вы прекрасно справитесь и сами.

Бейрут, Ливан

Сентябрь 2010 г.

Человек, которого в Вашингтоне знали под именем «агент Смит», и который давно забыл своё настоящее имя, сидел под грязным бело-зелёным тентом в уличной кафешке на узкой бейрутской улочке.

Бейрут не зря называют Парижем Ближнего Востока — это красивый белый город на берегу лазурного моря с живописными набережными и сверкающими на солнце небоскрёбами. Но в районе Ашрафие, который выбрал агент Смит для встречи с Касимом, было немало старых, неказистых, многоквартирных домов с лабиринтом комнат и клетушек, в котором легко было уйти от слежки. Здесь много баров и ночных заведений, от респектабельных до весьма сомнительных; последние обычно расположены в полуподвалах и имеют как минимум два выхода. Смит любил Ашрафие, хотя двенадцать лет назад именно здесь получил удар ножом от одного сумасшедшего палестинца. Но палестинец этот вот уже двенадцать лет как мёртв, а он, Смит, всё ещё жив.

Он, не торопясь, прихлебывал крепкий кофе, приправленный кардамоном, и лениво ковырял вилкой в тарелке с ливанским салатом меззе. Было очень жарко, и аппетита у него не было, хотя последний