"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

человека. Ну а когда его сын получил хук справа, от которого парень упал со стула, я понял, что нашей общине повезло избавиться от главного конкурента, этот миндальничать не будет, раз так «воспитывает» собственного сына.

- Теперь с тобой, - обратился ко мне, пока еще подполковник юстиции. – Что ты хочешь? Отцу уже звонил, или мне напрямую с ним говорить? Но это один разговор, а второй будет о моей дочке. Катьку чего обижаешь? Чем не угодила?

Череда вопросов подломили мой некоторый пиетет перед разгневанным отцом одной из моих бывших, ну или настоящих. Никак не получается хоть как осмыслить свое положение, события несутся вскачь. Может, это только сон, и я лежу в сарае, истекая кровью от удара паленом? Ощущение, как будто свалился в быструю горную реку и она несет меня по течению, не давая ни мгновенья, чтобы опомниться, обдумать произошедшее, схватится за бревно, чтобы не утонуть. Как такое возможно? Это божественное проведение, чтобы изменить мир, но что я могу? Спасти Ингу, еще с десяток, сотню людей, или все-таки весь мир?

- Э, слышь, зятек непутевый! – из размышлений меня выбил голос несостоявшегося «тестя».

- Много вопросов, - подполковник хотел сразу же возразить, но я фамильярно остановил его взмахом руки.

Этот жест выглядел вызывающе, и у мужчины аж отпала челюсть. Было видно, что такой тон общения с этим человеком даже не предполагается в теории, не то, что какой-то солобон будет тут граблями размахивать.

- Что хочу уже сказал, отцу не звонил – совершеннолетний, - продолжил было я.

- Слышь, гаденыш, я не то, что тебя не боюсь, я вообще никого не боюсь, - перебил меня подполковник, пришедший в себя.

- Мое поведение связано с тем, что меня воспринимают, как нерадивого пацана, но я хочу только нормальных отношений сейчас и в будущем, претензий не имею, - ответил я и понял, что кофе пил зря – сердце застучало вдвое быстрее.

Нужно заняться своим здоровьем и вообще решить, как быстро восстановить, или правильнее, приобрести форму.

Дальнейший разговор прошел, так сказать в дружеской и теплой обстановке, майор с подполковником решили ударить по коньяку, «спортсмен» уехал. Только когда сынок покинул нашу компанию, я узнал его имя – Вениамин, не даром его знали только по позывному, или скорее кличке, так как имя батя ему придумал еще то, я чуть не рассмеялся, ну не вязалось имя с главарем банды.

В процессе беседы я задавался вопросом, зачем вот это все, сидеть тут с ментами, мог уже давно уйти, спокойно обдумать положение, что делать дальше, но меня постоянно отвлекали. Когда же подпитые правоохранители начали выстраивать матримониальные планы по моей женитьбе с прелестнейшей Катериной, я стал выбирать момент, чтобы сбежать. Помог звонок отца, благо отобранный ранее телефон, мне вернули.

- Отец? – мой голос дрогнул, когда я в трубке смартфона я услышал ругань своего родителя.

Уже в полицейском БМВ, любезно предоставленного мне в качестве такси, я прокручивал разговор с отцом, который состоялся в той жизни. Мы кричали друг на друга. Отец обвинял меня, что я запустил учебу и веду разгульный образ жизни. Я же во всем винил отца, как ребенок, у которого забрали любимую игрушку.

Дело в том, что мой папаша уходит из семьи после двадцати пяти лет брака. Его пассия, как сказали бы поляки, курва, родит сыночка, что-то там намудрит и станет единственной наследницей безвременно почившего колбасного короля, который к моменту своей смерти еще и несколько супермаркетов выкупит.

Тогда, через неделю, после похорон отца, я проник в дом, доставшейся вдове. Были даже мысли ее убить. Это была первая операция, которую я спланировал. Вычислял периодичность смены охраны, высчитывал «мертвые зоны» видеокамер, анализировал необходимую скорость передвижения от одного куста к другому, предварительно сняв фото и видео дома с прилегающей территорией с воздуха. Даже тренировался за городом, забросив все развлечения и учебу.

И я смог проникнуть в дом, на каком-то кураже. Тогда я не задумывался о возможных последствиях, не видел угрозу, а нахальство и уязвленное подростковое самолюбие меня инфантильного, изрядно располневшего бугая, позволило сделать то, что и у профессионала могло не получиться. Я и не думал о последствиях, ни о чем не думал, кроме своей обиды. Эмоции расцветали темными красками, когда я закинулся какой-то дрянью.

Вот тогда бы получить урок правильного определения своих возможностей, но все прошло как в пошлом боевике, и я держал на прицеле двух человек, занимающихся в это время сексом, но выстрелить не смог, тогда еще во мне было много человечности, и обиды не смогли пересилить тот запрет, который стоит перед каждым нормальным человеком – «не убий»!

Вдовушка утоляла горечь потери мужа с начальником охраны отца. Я ушел из дома и напился. Смог бы я в схожей ситуации убить человека сегодня, после всего пережитого? Опять же – нет! Не потому, что смалодушничаю, как тогда, а потому, что не рационально попасть в тюрьму по глупости, а вот сделать все по-тихому – это да, если гешефт приемлемый!

- Здравствуй, отец! – сказал я, заходя в отворенную охранником калитку, родитель встречал во дворе дома.

Мне пришлось усилием воли не сорваться с места, не обнять человека, который, я это понял уже значительно позже, желал мне только хорошего. Терпел мои глупости, постоянно пытался найти общий язык, а я отвергал его. Увидев отца, я ощутил порыв рассказать ему все: как было тяжело, как я убивал, как видел смерть знакомых людей. Похвалиться, что освоил-таки и оружие, сносно стреляю, показать, как владею ножевым боем, что я мужчина, способный за себя постоять. Но нельзя!

- Здравствуй, сын, - растерянно ответил сорока восьмилетний мужчина, рослый, мужественного вида с ухоженной бородой.

Отец регулярно ходил в тренажерный зал, посещал тир, ценил охоту и подводную рыбалку – все занятия, которые «должен любить любой настоящий мужчина». Сергей Иванович Мирный был в расцвете сил, полон энергии, только оплошность случилась – сын оказался «как баба», не оправдывал вложенных надежд. Возможно, из-за сложных отношений с отцом у меня и были срывы в позднем подростковом возрасте, который и к двадцати одному году я так и не перерос. Мне нужно было соответствовать, чтобы общество оценило заслуги родителя, а я не смог. Ну а когда мама через знакомых отца помогла мне «откосить» от армии, для папы я перестал существовать.

Сейчас мое поведение было не типичным, не срывался сразу в агрессию, пытаясь криком