Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Нечем им ее оказывать, — отмахнулся Скайуокер. — Были бы у них силы, давно бы напали.

— Не забывай, у нас их тоже маловато. Куат еще не начал работать, на других верфях только-только закончился ремонт и пошло строительство новых кораблей. Полагаю, у Конфедерации все примерно так же обстоит.

— Только они нам еще и гадить умудряются. Почему бы нам не ответить им тем же?

Кеноби лишь вновь печально вздохнул, одарив бывшего падавана разочарованным взглядом.

— Это было бы справедливо, учитель, — набычился тот в ответ, явно не собираясь так легко соглашаться.

— Если бы Республика закупила кореллианские корветы, то у нас нашлось бы, чем ответить, а так, разве что налеты на истребителях совершать. Даже «Аккламатор» вглубь их территорий не просто протащить.

— Я бы смог, — уверенно заявил Энакин.

— И что бы ты сделал? У них централизованное управление. Миры-фабрики надежно защищены, перевозки осуществляются «Барышниками» и «Захватчиками» в сопровождении «Щедростей». В отличие от нас, им нет нужды заботиться о защите грузопассажирских перевозок. На их территории основная доля трафика всегда приходилась на корпорации типа Торговой Федерации, а те — регулярно заботились о защите. Это у нас один корвет может дел натворить.

— «Барышник» одним «Аккламатором» не взять. С ним и «Венатор» не справится, — пришлось согласиться Энакину со словами Кеноби. — Но можно же диверсию провести. Уж мы-то на истребителях и долететь и высадиться сумеем, а там — дело техники. Канцлер же предлагал, магистры даже согласились с разумностью данного хода. Почему мы еще не отправились на миссии? Что нас держит?!

Оби-Ван лишь опять головой покачал, но объяснять очевидные ему вещи не стал. Тем более они до фехтовального зала добрались. Вот только Энакин не собирался так просто забывать о тревожащих его вопросах.

— Учитель, почему Совет ордена еще не отправил никого на миссии? — спросил он, скидывая верхнюю мантию и начиная разминку.

— Во-первых, некоторые уже отправлены проверить данные разведки. Сам знаешь, как та порой ошибается. Во-вторых, мы все же джедаи. Наше призвание хранить и защищать, а не нападать. Именно этим мы и занимаемся в первую очередь. Тебе ли не знать, насколько плохи резервисты в роли сил правопорядка.

— Да уж, двое из трех проверяющих готовы взять деньги и забыть о том, что видели, а некоторые, за парочку кредитов сверху, еще и цель подскажут, на патрули указав, чтобы не попались.

— И это я без учета тех, кто в упор не может заметить, что с кораблем что-то не так, — кивнул Кеноби, активируя меч. — Начнем.

Энакин не стал продолжать разговор, решив сосредоточиться на схватке. Его абсолютно не прельщала перспектива задерживаться в храме до утра. Спасением от этого могла стать лишь ничья. На победу он не особо рассчитывал. Его вообще удивляло, почему Оби-Ван раньше с ним так не занимался и таких способностей не демонстрировал. Впрочем, думал он об этом весьма и весьма редко. Его мысли куда чаще занимала война и Падме. Выживал на первой ради второй.

Одолев бывшего наставника в двух боях из пяти, Энакин уже совсем было расстроился, но тут Кеноби получил сообщение от магистра Винду. Тот с остальными направлялся к канцлеру. Палпатин очень попросил прибыть, невзирая на позднее время. «Опять насчет диверсий нудеть начнет», — пробормотал Оби-Ван, отпуская бывшего падавана восвояси. Конечно же, Энакин не собирался бежать к себе, верней, не собирался надолго оставаться в положенной ему комнате. Так, подождал немного, даже что-то вроде медитации изобразил, чтобы силы восстановить, да и поспешил к своему ангелу.

Увы, но встретивший тайного мужа госпожи С3РО, повел того в другое крыло шикарных апартаментов, с балкона которых тот и наблюдал отбытие Бейла Престора Органы. По мнению Энакина, чье настроение и без того не отличалось особым радушием, принц-консорт, Верховный глава и вице-король Альдераана, излишне часто встречался с его женой. Особенно его бесило время этих встреч. «Словно любовник какой», — скрипнул зубами Энакин. Вторым разочарованием для него стало то, что любимая не поспешила к нему. Хуже того, когда он сам пошел к ней, она все еще сидела в кабинете, и на ней по-прежнему было широченное темное платье, положенное ей по этикету. О том, что дело совсем плохо, свидетельствовали собранные в сложную прическу волосы. Если бы Падме не сидела, обложившись датападами, он бы решил — она собирается выходить на деловую встречу. Слово за слово и все закончилось ссорой. Началось все с банального упрека о том, что он ее ждет, они столько не виделись, а она работает. Уставшая от трудного дня, Амидала ответила в том духе, что чем скорей закончится война, тем больше у них будет времени друг для друга, так что ее работа важна для них обоих.

Энакин кричал про сепаратистских пиратов. Орал о том, что на четырех корветах из пяти, экипажи состояли из дроидов КНС. Падме отмахивалась — ерунда, их отзовут, как только настанет мир. И вообще, главное — большой войны нет. «Как нет?! Да ты знаешь сколько…» — дальше следовало перечисление множества стычек на границах, но это совершенно не убеждало Амидалу. Та обладала великолепной памятью и легко парировала данный аргумент статистикой за месяцы активных боевых действий. Возразить на такое было сложно, но трудности никогда не останавливали Энакина. Он перешел от темы войны к ревности. Указал Падме на неподобающее поведение. Сочащимся желчью сарказма, наполненным ядом голосом, он прошелся по Бейлу.

Разумеется, стерпеть такое Амидала не смогла. Это ее по-настоящему задело. Она дала жесткую отповедь. Тем не менее, Энакин потребовал объяснить, почему это они ведут себя как самые натуральные любовники. Падме решила довериться мужу и рассказала, что все так и должно выглядеть со стороны. На самом деле — это часть плана. Она и группа сенаторов готовятся провести сепаратные переговоры о мире с Конфедерацией. Естественно, прозвучало имя Свеза и его слова о бессмысленности войны и готовности к ее прекращению. Имя личного врага, подействовало на взвинченного Энакина соответствующим образом. Какая там красная тряпка и бык, он сам чуть копытом землю рыть не начал.

Вообще-то, нечто этакое он и изобразил. То ли топнуть на ходу попытался, то ли просто умудрился за густой и длинный ворс ковра зацепиться. От обуревающих эмоций ему не сиделось, вот и «прогуливался». К сожалению, характерная аналогия пришла на ум и Падме. Она, будучи усталой, раздраженной, да и,