Узоры тьмы - Кэри Томас

движении. Гадая, какого цвета были ее глаза на свету. Анна почувствовала, что ее решимость готова дать трещину, и взяла себя в руки. Она должна попытаться не только уничтожить проклятие, но и найти способ быть сестрами с Эффи. Ради их матери. Нельзя допустить, чтобы ее смерть оказалась напрасной. Анна откопала среди вещей рамку и, вставив в нее фотографию, пристроила на прикроватной тумбочке.

Когда она снова спустилась, Эффи с Аттисом были вдвоем на кухне.

Аттис рылся в холодильнике:

– В этом доме нет ничего съестного, кроме торта. – Он обернулся к Анне. – Вы с Селеной что, все это время тут святым духом питались?

– Практически.

Он покачал головой:

– Нужно сходить в магазин.

– Меня лично торт на завтрак вполне устраивает, – заявила Эффи.

Она сидела на столешнице, уткнувшись в телефон и жуя остатки вчерашнего праздничного угощения.

– Тебя всегда все устраивает, главное – чтобы еда была не твоей заботой, – поддел ее Аттис.

– Совершенно верно.

Анна опустилась на стул рядом с ней и улыбнулась утренней улыбкой, но Эффи даже не оторвалась от телефона. Тогда Анна решила разобрать почту – среди прочего там обнаружилось письмо из школы. Она с опаской вскрыла его, предчувствуя что-нибудь нехорошее, но это оказалась обычная организационная информация о начале занятий и поздравление с началом учебного года от нового директора, мистера Рамсдена.

– Это что? – поинтересовалась Эффи, но тут же с отвращением сморщилась. – Фу-у. Школа. А нам обязательно туда возвращаться?

– По закону – нет, – отозвался Аттис. – Но в таком случае Селена может перестать давать тебе деньги.

Эффи закатила глаза.

– Наш директор теперь мистер Рамсден, – сообщила Анна. – Что не может не радовать, учитывая то, как сильно он нас всех ненавидит. Вернее, главным образом Аттиса.

Аттис притворился уязвленным в лучших чувствах:

– Ненависть – это слишком сильное слово. У нас сложные отношения. Думаю, в глубине души он питает ко мне слабость, несмотря на все его испепеляющие взгляды и угрозы.

– Я уверена, мы сможем неплохо над ним позабавиться, – произнесла Эффи, в глазах которой, похоже, перспектива возвращения в школу заиграла новыми красками.

– Эффи, – Анна с серьезным видом посмотрела на сестру, – в этом году никаких шуток над директором. Ты же в курсе, что Конноти будут судить по обвинению в отношениях с Дарси?

На этот раз у Эффи хотя бы хватило совести изобразить на лице виноватое выражение, прежде чем снова уткнуться в свою тарелку.

– А Дарси от своих обвинений не отказывается…

– От своих бредовых обвинений, – фыркнула Эффи.

– Самая убедительная ложь – та, что перемешана с правдой, – сказала Анна.

Угрызения совести, мучившие ее все лето, тошнотным комом всколыхнулись в желудке. Эффи сняла на камеру Дарси Дьюлейси, самую популярную и, наверное, самую жестокую девочку в их параллели, с предыдущим директором, а потом показала видео на школьном балу. Репутация Дарси была мгновенно и безвозвратно погублена, после чего та заявила, что подпала под влияние сатанинского ведьминского культа, процветающего в стенах школы, который и толкнул ее на этот роман. Чувство вины не отступало, не давая Анне дышать. Они не были сатанинским культом, но они были ведьмами и действительно пустили в ход заклинание слухов, которое вышло из-под контроля и в итоге привело к злополучному роману.

– Дарси недвусмысленно дала всем понять, что обвиняет во всем нас, – пробормотала Анна. – Все взгляды будут прикованы к нам.

– Я очень на это рассчитываю.

Эффи слизнула с пальцев глазурь.

Анна изо всех сил пыталась сохранить видимость самообладания:

– Ты что, забыла прошлый год? Мы сколотили ковен, распустили отвратительные слухи, спровоцировали роман между ученицей и директором и попали в новости…

– Ничего я не забыла. – Эффи нахмурилась. – В этом году мы должны поставить себе намного более амбициозные цели.

Анна не хотела смеяться, честное слово, но не выдержала и рассмеялась. А что еще ей оставалось?

– Мне что, пора подыскивать себе новую школу, да?

– Ты только дашь Эффи новую цель, – заметил Аттис.

– Он прав, – согласилась Эффи, не отрываясь от телефона.

– Я серьезно, – запротестовала было Анна, но тут по лицу Эффи пробежала судорога.

– Вороны… – вырвалось у нее.

Сердце у Анны оборвалось.

– Что такое?

– Они в новостях.

Эффи развернула экран телефона так, чтобы Анна с Аттисом могли прочитать заголовок.

ВОРОНЫ В НЕБЕ НАД ЛОНДОНСКИМ ТАУЭРОМ

ВЕДУТ СЕБЯ СТРАННО

Анну охватило странное чувство, как будто мир вокруг нее замедлился и начал растягиваться. А может, она до сих пор спит, и все это ей снится?

Эффи повернула телефон, и Аттис подошел к ней, чтобы прочитать новость. Анна, не чуя под собой ног, бросилась в гостиную, взяла ноутбук и, вернувшись с ним в кухню, поставила на столешницу. Она открыла новости и кликнула на историю, которая содержала видеорепортаж. Все сгрудились перед экраном. На видео вороны, собравшись в кольцо, кружили в небе над Тауэром, круг за кругом, круг за кругом… как в детской песенке.

Репортер заговорил, и Анна прибавила громкость.

– …Вороны кружат над печально знаменитым Лондонским Тауэром вот уже несколько часов кряду. В соответствии с древней традицией на территории Тауэра постоянно обитают семь воронов, но никогда прежде они не были замечены в столь необычном поведении. По сообщениям очевидцев, птицы взлетели в воздух сразу же после того, как в шесть утра смотрители выпустили их из клеток, и с тех самых пор не прекращают своего странного кружения…

Анна не могла отвести от птиц глаз. Черные крылья бесшумно рассекали серую хмарь облаков в вышине над известными всему миру шпилями, как будто эти шпили были веретенами, а вороны пряли незримые нити. Круг, другой, третий…

– Это ненормально, – прошептала она, пригвожденная к месту этим зрелищем.

Оно пробирало до самых костей, так что кости у нее, казалось, заледенели. Сны про воронов, перышко в книге… А теперь они кружили в небе над Лондоном у всех на глазах, как будто ее сны каким-то образом вклинились в реальность. А может, они были предостережением?

– Не вполне нормально, – согласился Аттис.

Картинка на экране сменилась – теперь там показывали архивные кадры с воронами, вальяжно расхаживающими по лужайкам Тауэра среди туристов. Это были величественные птицы, лучшие представители своего рода: крупные и грозные, с глянцевыми черными перьями и мощными загнутыми клювами, хищно заостренными к концу.

– Огромные толпы людей собрались у стен крепости, чтобы своими глазами увидеть это зрелище, хотя Тауэр сегодня закрыт и раньше завтрашнего дня для посетителей не откроется. Отмечается также, что это странное происшествие знаменует собой ровно год со дня смерти женщин, которых пресса окрестила безликими женщинами Биг-Бена…