Кротов 2. Книга третья - Сергей Юрьевич Михайлов

разговаривать нормально. Глемас и Чекра были крепкими натурами и видели уже столько смертей, что даже осознание того, что их родные мертвы, не смогло выбить их из колеи. Поэтому вскоре глава МРОБ взял управление операцией на себя. И не только потому, что операции против Нифлянцев всегда имеют высший приоритет и всегда курировались им лично. Но и потому, что теперь это дело касалось его и его семьи. И Чекра правильно сказала: они обязаны отомстить зеленокожим за смерть родных. Физически они, может быть, и не умерли, и это их тела сейчас там. Но это еще страшнее. Лучше, если это будут просто метаморфы, лишь изображающие из себя людей, чем те, кого когда-то называли мертвецами.

Чекра отошла в сторону и села в кресло у окна. Она не хотела, чтобы её заметили рядом с Глемасом, если он вдруг будет общаться через голограмму. Подчиненным совсем ни к чему было знать, что жена главы МРОБ в курсе всех дел Министерства. Гронберг понял все без слов. Он только кивнул Чекре, показывая, что она правильно поступает, и тут же забыл про её присутствие. Дело требовало полного внимания.

Чекра не вмешивалась в действия мужа, но мысленно она тоже участвовала в процессе. Наблюдая за тем, как Глемас запускает маховик Министерства, она анализировала все, что произошло сегодня. После горячей фазы войны с Нифлянцами прошло не так уж много времени, и опыт тех боев еще не перекочевал в архивы. Считалось, что все бойцы, участвовавшие в тех боях, легко могут отличить «мертвеца» от Нифлянца, притворяющегося человеком.

И она тоже так считала. Ведь она просмотрела вместе с Глемасом сотни часов голограмм с действиями тех и других и даже участвовала в допросах. Видела их в реальности. Но сегодня, глядя на действия страшной четверки, она никак не могла определить, кто перед ней. Мертвецы или сами Нифлянцы.

С одной особью никаких сомнений не возникало: тот, кто изображал Кротова, явно был настоящим Нифлянцем. Он единственный постоянно проявлял инициативу и управлял всеми остальными. И физические параметры сразу выдавали его: двигался он слишком быстро для человека, и сила у него явно не человеческая. На её глазах он за пару минут перетаскал почти два десятка спецназовцев из коридора в кабинет. А все эти ребята из батальона «Семнадцать-два». В него отбирают куда придирчивее, чем в армейский спецназ. Бойцы там мощнее любого обычного человека, следовательно, тяжелее, и все они сейчас были в броне и с оружием. Однако «Кротов» тащил их бегом. В конце он поволок сразу двух. Похоже, торопился. Если он и хотел показать себя человеком, то тут он прокололся полностью. Потому что даже не вспотел, и дыхание у него оставалось ровным. Так что с ним все понятно – Нифлянец-метаморф.

Но вот остальные… Они похожи на людей, попавших в полную зависимость от зеленокожих. Но в то же время и не похожи. Иногда они вели себя так, как и должны «мертвецы»: испытывали апатию ко всему, что не связано с Нифлянцем. И лишь его приказы заставляли их оживать. Но иногда они вдруг становились активны сами. Они проявляли инициативу, не получив никаких приказов. Однако их сила и реакция явно нечеловеческие.

Постепенно в её мозгу вырисовывалась зловещая картина: Нифлянцы смогли модернизировать «мертвецов». Это новая популяция изменённых людей, которые стали намного опаснее. Теперь, кроме выполнения непосредственных приказов Нифлянцев, эти особи вполне могут действовать автономно и не выдавать себя. Это вполне укладывалось в логическую цепь: получив по морде и на время отступив, зелёные начали искать новые решения и, похоже, нашли. А это говорило об одном: этих особей ни в коем случае нельзя уничтожать, их надо захватить и всесторонне изучить, чтобы быть во всеоружии в случае нового вторжения.

Даже после того, как эта мысль оформилась в её голове и начала жечь, призывая к действию, она не стала отвлекать Гронберга. Чекра терпеливо ждала, когда у него появится хоть небольшой перерыв. Наконец, это произошло. Голограмма с заместителем по силовым операциям погасла, он выдохнул, расслабился и повернулся к ней.

– Их нельзя убивать, – сказали они в один голос и удивлённо уставились друг на друга. Потом оба захохотали. Похоже, их мысли двигались в одном направлении: даже если что-то и отличалось, к выводам они пришли одинаковым.

***

– Ну что? Будем разговаривать?

Голос «Кротова» даже без усиления грохотал так, словно он кричал во все горло. Однако чувствовалось, что он говорит без всякого напряжения. Это Чекра заметила с самого начала. Несоответствие артикуляции и силы звука являлось дополнительным доказательством того, что он не человек. Разговаривая так, любой нормальный человек давно бы порвал голосовые связки.

Чекра быстро вернулась в свое кресло. Глемас начинает работу со своими людьми, и она пока будет только наблюдателем. «Хорошо, что мы успели поговорить», – подумала она. Переговоры с Нифлянцем как раз укладывались в тему их обсуждения. И его, и «мертвецов» надо обязательно брать живыми, и зеленокожий сам предлагал выход.

Глемас увеличил изображение, и голограмма, показывавшая кабинет, где находились «гости», заняла весь тактический стол. Чекра даже со своего места видела все детали. Нифлянец закрыл окна шторами, и вся картинка снималась в излучении, невидимом глазу человека. Но ИсКин обрабатывал её и выводил на стол уже в нормальном виде, так что они видели все. «Кротов» не стал ждать ответа. Видимо, давал время обдумать предложение. Сам он в это время занялся пленниками. Подтащил одного за другим четверых спецназовцев к занавешенному окну, разложил их в одну шеренгу и поднял штору.

– Что он делает? – Глемас спросил это вслух, но Чекра не ответила, она знала, что спрашивает он сам у себя. Он часто так делал дома, когда обдумывал какое-нибудь дело. Работая, он иногда вдруг задавал себе риторический вопрос.

Нифлянец подхватил одного солдата и поставил к окну, развел руки в стороны и приклеил перчатки бронекостюма паутиной прямо к пластику окна. Потом повторил всё с остальными. «Страхуется от выстрелов в окно или штурма», – поняла Чекра. Теперь, если дроны начнут стрелять, они обязательно погубят солдат. Или попадут в них, или те выпадут с разрушенным пластиком.

– Вот сволочь, – буркнул Глемас. Он тоже понял, что задумал Нифлянец.

«Кротов» доделал дело, ушел вглубь кабинета, уселся в кресло и опять спросил:

– Ну что решили? Я думаю, всегда лучше переговоры, чем война.

Чекра усмехнулась. Она прекрасно знала, какими лицемерно хорошими и честными могут быть Нифлянцы. Теперь уже никто в мире не купится на их слова. Вот и сейчас он сказал всё правильно, но