Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

– Э, я не очень понимаю.

– Трудно спорить.

– Хм.

– Твои слова о «силах за пределами этого мира» озадачили меня, вот и все. Я не знаю, что это значит.

– Ага, – кивнул он. – Я тоже.

Не зная, что сказать, я просто сделал глоток вина. Вино было хорошим и создавало приятный контрапункт и к беседе, и к супу.

Бесспорно, Михи знает мои вкусы.

* * *

Особняк в проулке Странников не изменился. Я изучал его с большего расстояния, чем в прошлый раз, проверяя, почувствуют ли они сейчас мое присутствие. Лойош и Ротса покружили над домом, потом убрались.

Прошло немного времени. И еще немного времени. И еще.

«Босс?»

«Да, да. Я почти уверен, что они меня не засекли».

«Хорошо. Что теперь?»

«Теперь надо немного подождать».

«А мы знаем, чего мы ждем теперь?»

«Да».

Что бы ни происходило в Южной Адриланке, центр всего этого находился здесь, в этом особняке. А если не центр, то нечто очень к нему близкое. Когда я впервые его увидел, у меня возникло желание извлечь из ножен Леди Телдру, войти и начать резню. Лойош тогда тоже ощутил это желание и боялся, что я ему поддамся. Но я недаром в свое время сделал карьеру – наемный вышибала, наемный головорез, мелкий босс; поддавайся я таким желаниям, мне бы не выжить. Особенно когда я понятия не имел – приближусь ли я хоть на шаг к решению проблемы, если вдруг случайно останусь после этого в живых.

«Э, а как насчет разделить этот теплокровный секрет с рептилией?»

«Я скажу, когда начнется».

«Ну ладно».

Минут через пять после этого все и началось. Малорослый бледный выходец с Востока, примерно моих лет, прошел в двух шагах от меня и поднялся на крыльцо. При нем была небольшая сумка. Он постучал кулаком в дверь, потом остановился, поставил сумку и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, он вошел.

«Так мы этого ждали, босс?»

«Точно так».

«Весьма интересно».

«Полагаю, что так».

«Ну ладно, а теперь что?»

«А теперь немного подождем».

«Я знал, что ты так скажешь».

Через пару минут выходец с Востока, все так же сжимая сумку, снова появился на крыльце и направился туда, откуда прибыл. Он снова прошел мимо меня.

Следовать за кем-то – целое искусство, и боюсь, я в таковом не мастер. Мне приходилось делать это, и я справлялся, но настоящего умения не приобрел, не возникало нужды.

«Так. Лойош…»

«Уже лечу, босс!»

«Может Ротса остаться тут и понаблюдать за домом?»

«Конечно».

Лойош последовал за посыльным, а я шел за Лойошем. Мы пересекли Шесть Углов, держась проулка Странников, чьи изгибы вели на северо-восток, мимо лачуг, хибар и базарчиков. Внимания я не привлекал. Однажды на меня с надеждой взглянул тощий темноволосый попрошайка – он сидел на земле у кондитерской, держа в руках жестянку для милостыни и сковородку, назначение каковой знал лишь он сам. Сутулый старик с намотанным на голову шарфом оперся на палку и хотел было заговорить со мной, но, вероятно, передумал, так как развернулся и прокричал нечто нелицеприятное в адрес толстой женщины на той стороне улицы. Не поворачивая головы, она обозвала его каким-то словом вроде «фотс» и высказала пару оскорбительных намеков. Так они и беседовали, пока я шагал по указаниям Лойоша и вскоре потерял их из виду. Миновал компанию уличных плясунов: музыканты со скрипками и трубами выдавали зажигательный чардаш, ненадолго вернувший меня на Восток; девицы были хорошенькими. Но я не задержался и не дал им ни монеты.

Посыльный наконец добрался до шляпной лавки, в которую и вошел. Я его примеру не последовал: ему незачем меня видеть, а головной убор у меня уже имелся.

«Теперь ждем дальше?»

«Нет, возвращаемся».

«Мне это не кажется интересным, босс».

«Там ничего такого не происходит?»

«Пока никто не входил и не выходил».

Мы вернулись в проулок Странников и подождали еще. Появился другой посыльный с другой сумкой, вошел в особняк и вышел, а я последовал за ним и выяснил еще одно местечко.

До завершения дня я возобновил свое знакомство с Южной Адриланкой. Врата Горшечников, Шпиль, Двор Доннера, Круг… А еще я определил шестерых посыльных и нашел шесть мест, где они жили, работали или, по крайней мере, появлялись. Будет ли эта информация полезной, я пока не знал, но она дала мне неплохую картину относительно денег, вовлеченных в эту операцию. У джарегов имеется одна хорошая черта: чем бы они ни были заняты, важность их действий легко определяется весом затраченного на них золота.

Итак, насколько серьезна нынешняя операция? Я видел шестерых посыльных с сумками средней тяжести, несомненно, с серебром. Шестеро в день, пять дней в неделю… да, операция достаточно серьезная, чтобы организовать постоянное место.

И Левая Рука определенно замешана в операции того типа, который до недавнего времени был исключительно прерогативой мужской половины Дома Джарега.

Я купил хлеба и сосисок – уже у другого лоточника – и вернулся в комнату, где снова поделился обедом со своими дружками. А заодно подумал. Сосиски были жирными, но мне такие, в общем, нравятся.

Лойош и Ротса подбирали хлебные крошки. Люблю за ними наблюдать: балансируя на одной ноге, они хватают добычу другой и подносят к самому рту. Совсем не похоже на рептилий.

«На сегодня все, босс?»

«Не совсем. Я хочу разобраться, что творится во Дворе Доннера. Раньше там не было никаких заведений…»

Я почувствовал что-то вроде психического вздоха.

«Да, да, вы до смерти устали. Заткнись».

Я снова стал Шандором и вышел из комнаты, а они покинули ее через окошко. До Двора Доннера шагать пришлось изрядно, и в основном в гору. Улицы тут были кривыми, но несколько шире, чем в большей части Адриланки, и выглядели поприличнее. Вот здесь Шандор, будь он в действительности клерком с бойни, мечтал бы обитать, приобретя на собственные деньги собственный домик с крошечным огородиком. Он бы выращивал морковь, горох и лук, он нашел бы себе толстушку-жену и воспитал детей, которых научил бы, что уважение к Империи превыше всего. Начнись восстание, он спрятался бы под кроватью; и он никогда не сказал бы детям, что окружающая нищета – вина самих бедняков, но непременно читал бы им морали о личной ответственности. Как вы понимаете, мне нет особого дела до бедняков, но я могу быть подонком и не лицемерить. Шандор гордился бы собственным горохом и боялся бы лишний раз выйти за ограду. Полтора месяца такой жизни, и я бы повесился.

В