Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     Самолет поднялся с ноксвильского аэродрома на рассвете.  Еще  несколько минут Николай видел зеленый язык Тимгардена, начинающийся  от  самых  гор  и уходящий далеко в пустыню. "Площадь этого парка, сада, леса - как вам  будет угодно его назвать, уважаемые дамы  и  господа,  -  близка  к  трем  тысячам квадратных  миль,  что  лишь  немного  уступает   размерам   Йеллоустонского национального парка. Но  по  многообразию  флоры  Тимгарден  не  имеет  себе равных..."

     Николай закрыл глаза. В памяти встала лаборатория -  чистая,  красивая, еще до побега. Пульты, блеском клавиш и  кнопок  напоминавшие  электроорган. Вязь проводов и шлангов.  Светлые  квадратики  опрокинутых  окон  на  стекле защитных колпаков. Потом все исказилось: шланги разорваны, на полу - нелепый перевернутый  колпак.  Николай  вместе  со  всеми  бежит  в  препараторскую, утыкается в кремовые спины полицейских. Он  поднимается  на  носки  и  через плечи, там - съежившееся тело, мятый задранный халат, синюшное лицо. Картина не успела поблекнуть, как память подсунула новую. Плавное движение  пальцев, навинчивающих глушитель. Ствол поворачивается,  становится  короче,  короче, превращается в черный немигающий зрачок. Он растет, но  наплывает  следующий кадр. Легкие обводы спортивного самолета, шоколадные  руки  на  штурвале,  а там, внизу...

     Резким. движением Николай сбросил оцепенение. Посмотрел в окно. Самолет летел над пустыней. Через три часа - Нью-Йорк, в Москве он будет уже  ночью. Завтра днем он обещал забежать к Бурминым,  а  в  пять  -  к  Гранику:  надо договориться об отпуске. Это из его кабинета  -  и  года  еще  не  прошло  - Николай  выбежал  в  институтский   коридор,   ошалевший   от   неожиданного предложениям, а в мозгу билось: "Удача, удача!"

1

    "Удача, удача! - думал Николай, летя вниз по ступенькам. -  Попасть  на стажировку в Ноксвилл, к самому Кройфу". По словам Граника, Кройф сам назвал его, Николая Добринского, когда речь зашла о стажере из Пущинского института биофизики.

     - Старик читал твою последнюю статью в "Интернейшнл Биосайбернетикс энд Биоинформетик" и позвонил мне. Он сказал, что не прочь сбить с  тебя  спесь, если ты согласишься приехать к нему на пару-другую месяцев. Что ты  об  этом думаешь? - спросил Граник.

     Вопрос, впрочем, не требовал ответа. Граник прекрасно знал: не  то  что поработать,  просто  побывать  в  Ноксвильском   центре   биокибернетики   и биоинформатики было потаенной мечтой Добринского.

     - Характер у Кройфа нелегкий, а при твоем упрямстве вам  там  будет  не скучно. Иди, готовься. Вылетишь через две недели.

     2

     Из Лас-Вегаса в Ноксвилл Николая доставил подвернувшийся спортивный самолет. Распрощавшись с пилотом — тощим молодым негром, он сел в такси и через четверть часа оказался в номере ноксвильского отеля. Прежде всего он позвонил секретарю Монтегю Бодкина и получил уведомление, что директор Центра биокибернетики ждет его в четырнадцать тридцать. Не распаковывая чемодана, Николай принял душ, потратил десять минут на шавасану и наули и, умиротворенный, спустился вниз, ощущая, однако, могучий голод. Портье дал ему исчерпывающие ответы на два вопроса: где можно позавтракать и как добраться до биокибернетического центра.

     - Вы можете зайти  в  наш  ресторан  при  гостинице,  но  я  рекомендую Эдвардса. Там  подают  форель,  а  если  вы  предпочитаете  мясо,  то  лучше бифштексов не найти и в Лас-Вегасе. Мэгги - дочь старика Эдвардса -  готовит их по старинным домашним рецептам. Домашняя  еда,  сэр!  Налево  и  еще  раз налево - через две минуты вы на месте. На вывеске - голова быка. А  если  от Эдвардса спуститься к набережной, то упретесь в муниципальную стоянку. Там и такси, и пункт  проката.  Если  вы  к  нам  надолго,  советую  взять  машину напрокат, это дешевле. От набережной до биоцентра минут семь езды.

     - Я приехал на три месяца, - сказал Николай.

     - Смело берите машину  на  весь  срок.  Центр  оплачивает  транспортные расходы своих сотрудников. Сэр Монтегю не скуп. Чего-чего, а этого у него не отнимешь.

     - Благодарю. Именно к сэру Монтегю Бодкину я  и  направляюсь.  Он  ждет меня в половине третьего.

     - Приходите на пять минут раньше. И - извините меня, сэр, что я беру на себя  смелость  давать  вам  советы,  -  могу  порекомендовать   прекрасного парикмахера.

     - Что-нибудь неладно с моей головой? - спросил Николай.

     - Что вы, сэр! Я далек от мысли подвергать сомнению  достоинства  вашей головы. Не будь вы талантливы, что вам делать в Центре? Но сэр Монтегю,  без сомнения, оценит безупречность прически, а за работу Джорджа Гудвина я  могу поручиться. Это мой брат. Если бы я не боялся отнять у вас время, я  поведал бы вам, что сказал сэр Монтегю, когда Ричард Глен появился у него в кабинете вот с такими кудря...

     На конторке зазвонил телефон.

     - Извините, сэр, - портье поднял трубку. - Отель  "Скана"...  Да,  сэр. Разумеется, сэр...

     Николай, воспользовавшись паузой, вышел на улицу.

     Заведение Эдвардса сразу ему понравилось. От интерьера - темное дерево, низкие абажуры с бахромой - веяло покоем и уютом. Два-три  столика  из  двух десятков были заняты. За стойкой пожилой толстяк в красной барменской куртке негромко  разговаривал  с  худенькой  девушкой,  высокой,   рыжеволосой,   с веснушками. Девушка прервала беседу и подошла  к  Николаю,  как  только  тот уселся у окна.

     - Недавно приехали, сэр? Хотите позавтракать?

     - На, оба вопроса я  отвечаю:  "Да".  На  первый  -  с  удивлением,  на второй - с нетерпением. В последний  раз  я  ел  над  Атлантикой,  -  сказал Николай и с удовольствием уставился на девушку.

     - Значит, вы поститесь уже пять тысяч миль?

     - Не менее. Я близок к голодному обмороку.

     - Сейчас я вас спасу, мистер...

     - Просто Ник. Если вы будете произносить мое имя  полностью  -  Николай Константинович Добринский, - я умру где-то в середине отчества.

     - Стало быть, вы русский?

     - Да, а это важно?

     - В данный момент - особенно. Я удвою толщину бифштекса и подам  больше хлеба.

     - Вы ангел, мисс...

     - Просто Мэг. Если вы будете произносить мое имя полностью  -  Маргарет Элизабет Финли Эдвардс, - вы умрете где-то в середине второго имени.

     Обещанный бифштекс явился почти тотчас.  Был  он  толст  и  кровоточил. Темно-коричневые корочки лука прикрывали его иззубренной горкой, у  подножия которой  нежные  перья  зелени   посверкивали   каплями   уксуса.   Бифштекс сопровождала