Частный детектив второго ранга. Книга 4 - Алекс Ключевской

Он развернулся и направился куда-то в центр зала. Первозванцев шагнул ко мне и прошипел:

— Осторожнее с ним, Андрей. И да, если он всё-таки решит привлечь детектива первого ранга, то тебе придётся помогать, хотя бы в качестве «подтанцовки». Хорошее выражение, кстати, надо его запомнить, — и князь поспешил за Мишиным, чтобы не дать тому испортить вечер ещё кому-нибудь.

— Отлично, Андрюша, — прошептал я, когда он отошёл достаточно далеко. — Кто тебя за язык тянул? Не мог помолчать? Вот чёрт, даже жрать от всего этого захотелось, — и я огляделся в поисках фуршетного стола с закусками. Ага, вон он стоит, как раз недалеко отсюда.

И я направился к столу, стараясь не думать о том, что сказал Мишин о последней жертве. Это действительно выбивалось из привычной схемы, и могло значить всё что угодно, но только подтверждало мою теорию о том, что нежить здесь непричастна. Эх, материалы бы увидеть, раз раны прижизненные, то могла быть борьба, и частицы самого убийцы должны были остаться на жертве…

— Так, стоп, Андрюша, — одёрнул я сам себя. — Это не твоё дело. Сосредоточься на Доскове, там тоже не всё просто.

Подойдя к столу, я выбрал какую-то корзиночку, заполненную воздушным даже на вид кремом, из которого торчала креветка. Мысли всё никак не хотели покидать голову, и я старательно загонял их поглубже, говоря себе, что помощь детективу первого ранга не входит в мои обязанности, и я вполне смогу отказаться.

Боковым зрением я увидел, как к столу подошла пожилая дама, опирающаяся на трость, и принялась выбирать закуску.

— Что вы здесь стоите, не даёте человеку закуску выбрать, — из-за спины раздался невнятный мужской голос, потом я почувствовал запах перегара, и в следующий момент меня толкнули так, что злосчастная креветка приземлилась прямо на чудовищно сложный узел шейного платка.

— Что за… — резко развернувшись, я увидел, как пьяное тело врезалось в даму, но, вместо того чтобы извиниться, начало права качать.

— Прочь с дороги, мне нужна закуска, — и тело чуть не упало мордой в блюдо с малюсенькими бутербродиками.

— Ах ты пьяная свинья, — возмутилась дама, глядя на упавшую трость. — Как ты вообще додумался так напиться в первой четверти вечера?

— Меня ещё всякие там учить будут, внуков своих воспитывай, грымза старая, — с трудом шевеля языком пробулькало тело.

Я покачал головой и развязал заляпанный платок, бросив его на стол. После этого поднял трость и протянул её женщине, а сам повернулся к телу.

— Приятель, если надрался, то веди себя прилично, — посоветовал я ему, вставая так, чтобы закрыть женщину собой. — Иди проспись. На улице наверняка много беседок, вот в одной из них и протрезвись, — говорил я тихо, стараясь не привлекать к нам внимания.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать, — тело качнулось и попыталось замахнуться, а я понял, что здесь что-то доказывать бессмысленно. У него автопилот одновременно с борзометром, похоже, включился, и окружающая действительность перестала отображаться в адекватном свете.

— Понятно, — схватив его за плечо, резко рванул на себя и нанёс короткий практически незаметный со стороны удар в печень. Тело захрипело и начало заваливаться, а я очень ловко закинул его руку себе на плечо и повернулся вместе с ним, поддерживая придурка за талию и ища взглядом какого-нибудь слугу.

Слуга обнаружился практически сразу. Он как раз притащил очередной поднос корзиночек с креветками, которые мне так и не удалось попробовать. Почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне, стараясь не кривиться, когда его взгляд падал на висящее на мне тело.

— Да, господин Громов, вы что-то хотели? — спросил он, поклонившись.

— Мой приятель слегка перебрал, — ответил я ему, перехватывая пытающееся сползти тело. — Ему срочно нужно освежиться. Будьте добры, — и я кивком подозвал его к себе.

Парень тяжело вздохнул, но возражать не посмел, а молча взвалил на себя тяжёлое тело и потащил к огромному французскому окну. Перед ним тут же материализовался дворецкий, открыл стеклянную дверь, и они уже вдвоём выволокли на улицу начавшее подавать признаки жизни тело. Проводив их взглядом, я вернулся к столу.

— Без платка лучше, — сообщила мне дама, всё это время наблюдающая за мной. — Вообще не понимаю эту моду на платки. Ладно, если это уже обрюзгшие борова, пытающиеся за пышным узлом скрыть дряблую кожу и третий подбородок, но молодым-то мужчинам что скрывать?

— А разве бывает третий подбородок? — спросил я иронично, снова выбирая корзиночку с креветкой.

— Ну, второй, но большой, не придирайся к словам, — и дама стукнула тростью по полу.

— Хорошо, не буду, — я усмехнулся и поднёс корзиночку ко рту.

— У меня только два вопроса: ты когда умудрился стать таким хорошим приятелем Аркашки Веснина? — продолжила тем временем дама. — И ты всех приятелей бьёшь по печени, чтобы успокоить?

— Значит, этого недоумка зовут Аркадий Веснин, — задумчиво проговорил я, разглядывая креветку. Надо же, а я думал, что мой удар никто не заметил. Сам-то Веснин вряд ли вспомнит, что какой-то удар получал. Максимум решит, что по пьяни обо что-то ударился. — И часто он такие концерты закатывает?

— Да случается, — дама переложила трость из руки в руку. — Ничего, протрезвеет и приползёт извиняться. Это то ещё представление будет, с паданьем на колени и посыпанием головы пеплом.

— Постараюсь не пропустить столь интересное зрелище, — и я отсалютовал даме корзиночкой и откусил наконец почти половину.

— Андрей Михайлович, — раздался за спиной нежный голос, и я чуть не подавился. Злополучная корзиночка встала поперёк горла и никак не хотела проглатываться. И это к лучшему, иначе я бы закашлялся, и креветка разлетелась бы по платьям моих собеседниц. Крем действительно был очень нежный, а креветка очень хорошо приготовлена. Поворачивался я медленно, механически жуя, стараясь побыстрее проглотить то, что находилось сейчас во рту.

— Ирина Ростиславовна, какая неожиданная и приятная встреча, — ответил я, натянуто улыбаясь. В руке у меня находилась злосчастная корзиночка, я не знал, куда её можно деть, и продолжал стоять, отмечая про себя, что Князева выглядит… хорошо.

Она пристально смотрела на меня, потом перевела взгляд на зажатую в моей руке закуску, вздохнула и подошла к столу, начав выбирать угощение. Я оценил её