Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

– А как же клиенты?

– А что с ними?

– Кто станет… – тут Вик огляделся.

Как назло, магазинчик был совершенно пуст, ни одного покупателя.

– То-то же, – наставительно сказал Лавринович.

К списку имен он выдал пачку конвертов, марки, стопку бумаги и ручку – перьевую, правда, с автоматической подачей чернил. И на том спасибо.

– Дату выбери сам, желательно на этой неделе, но можно и на следующей. Время – полдень.

– И где мне этим заниматься? – спросил Вик.

Рука в перчатке протянула ключ. Прекрасно, его ссылают невесть куда, чтобы не путался под ногами и не отбивал клиентов. Вздохнув, Вик отправился в дальний конец магазина.

– Я с вами еще не закончил! – крикнул вдогонку Семен Яковлевич, хотя и так было ясно, что этот раунд остался за имитатором.

Глава, в которой подозрения усиливаются

Вик щелкнул выключателем, и комнату затопил мягкий электрический свет. Кожаные диваны, драпировка на стенах; по левую руку кабинки – если парочке любителей психических расстройств приспичит уединиться. Длинный стол завален посудой, кое-где под ногами битое стекло. Плакаты на стенах рекламировали болезни. Была даже мини-сцена с микрофоном, фотобудка и бар – «Колодец безумия».

На стойке лежало меню, стилизованное под историю болезни пациента психиатрической клиники. Вик рассеянно оценил коктейли: «Маниакально-депрессивный психоз», «Шизофрения», «Эротомания», «Деперсонализация». В состав последнего входило три четверти абсента, и Вик подумал, что в этом определенно был смысл.

На стене красовалось высказывание Платона, как посчитал Вик – спорное:

Ныне величайшее благо для нас возникает из безумия, которое было даровано нам богами… По свидетельству предков наших, безумие, ниспосланное богами, бесконечно прекраснее простой человеческой рассудительности.

И, более лаконичное, Кэрролла:

Безумцы всех умней.

Все покрывал тонкий слой пыли, видимо, «Эдли» давненько сюда не заглядывала. Вик решил, что как следует осмотрится завтра. Откинул в сторону полог черного бархата, дернул шнурок светильника. В приват-кабинке имелись два кресла красной и зеленой кожи, стол, по счастью пустой, стены обшиты деревянными панелями. В целом работать можно.

Так, список. Фамилий было удручающе много, и Вик даже слегка приуныл. Ну ничего, справится. Только что писать в приглашениях? Лавринович инструкций не давал. С другой стороны, это ведь наказание, имитатор лишь ловко от него отделался. Поэтому можно писать что в голову взбредет. Впрочем, сочинить текст не так и сложно: «Уважаемый такой-то, приглашаем Вас на очередное собрание Клуба».

И факсимильная печать магазинчика: «MaDS F&L». Дата… пусть будет пятница. Почерк Вика оставлял желать лучшего, поэтому выводить буквы приходилось особенно старательно. Когда настал черед клеить марки и писать адреса, Вик обнаружил, что один член Клуба любителей и ценителей психических расстройств его сосед. Имя – Кирилл Иванович Багрицкий – казалось странно знакомым.

У Вика была отменная память на имена и даты, поэтому ни голод, ни головная боль не помешали ему сообразить, что Багрицкий на собрание клуба не придет, потому как мертв. Это его хоронили тем жарким солнечным днем, когда Вик лишился «должности» почтальона. Еще подумалось, что о магазинчике Балтрушайтис – ее в списке, слава богу, не было – могла узнать и от Кирилла Ивановича. Ведь‚ явившись, она заблудилась среди стеллажей, значит‚ прежде в MaDS не бывала. В интернете про детище Елизаветы Петровны не сказано ни слова, а рекламные плакаты он расклеил только вчера. Впрочем, вряд ли это важно. Бывают и не такие совпадения.

Так, Лавринович говорил про сувениры, а где ж их взять? Придется навестить имитатора. Нехотя Вик покинул уютную кабинку и направился в торговый зал. Почти наверняка «Лавриновича» не будет на месте, к тому же у окошка терся покупатель, Эдли ему что-то втолковывала, и рассчитывать на ответ было попросту глупо. И все же Вик попытался.

– Сувениры? Ах да, разумеется, вот коробка, – затараторил Лавринович, и Эдли тотчас умолкла. – Там немного осталось, ну да ничего, потом еще закажем. Это не главное. Нужно развесить украшения, сам понимаешь, День города скоро. И я Марка вызвонил, надеюсь, сработаетесь, вот ключ, как закончит, не забудь запереть футляр. Я ничего не пропустил?

За время тирады Лавриновича Эдли едва сумела вставить одно-два слова. Клиент – мужчина с настолько аккуратно уложенными волосами, что они казались нарисованными, – брал расстройство виндиго. Если только Вик не ослышался. Клиент улыбался, как улыбаются люди, у которых сильно болят зубы. Наверное, фокусы имитатора успели его утомить.

Вик одну за другой принимал коробки, которые только что не вылетали из окошка рекламщика, тот работал, будто взбесившаяся конвейерная лента.

– Я подумываю сделать сайт, ты прав, надо идти в ногу со временем. Завтра оценишь.

– Вы про лендинг? – спросил Вик. – Всего за сутки? Впечатляет.

– Мы же перешли на «ты», забыл? Нет, полноценный сайт, как раз дочитываю руководство.

– Ну, удачи, – пробормотал Вик.

Из окошка рекламщика вновь показалась рука в перчатке, и Вик отпрянул. Мелькнула мысль, что если эта рука схватит, то уже не отпустит. Так и затащит в окошко, сдирая кожу и ломая кости.

Между большим и указательным пальцами был зажат ключ – такой маленький, что Вик сперва его не заметил. Вик протянул руку‚ и ключ упал на ладонь. Он был почти невесомым, Вик осторожно сжал ключ в кулаке, боясь одновременно и сломать, и уронить – вдруг разобьется.

– Время не ждет! – крикнул Лавринович, окошко рекламщика захлопнулось‚ и Эдли заговорила без запинок и пауз.

Вик начал возиться с коробками. Не то чтобы он горел желанием приняться за дело – до конца рабочего дня осталось всего ничего. Интересовало другое.

Чтобы сохранить анонимность, второй покупатель в очереди должен стоять за красной чертой, у стеллажа с «Неврозами и психозами». Но Вик, как сотрудник магазина, имел право ходить где вздумается. Он исхитрился подслушать, где живет человек, купивший расстройство виндиго.

Для этого Вик уронил под ноги клиенту коробку и долго выуживал ее, бормоча извинения. Семён Яковлевич не преминул обругать Вика, а в коробке что-то нехорошо звякнуло, а потом хрустнуло, но своего Вик добился.

Нагруженный коробками, он уплелся обратно к письмам и конвертам. Вик решил чуть задержаться, да и предлог имелся – хотел узнать, как выглядит имитатор. Однако с этим ничего не вышло: в кармане ожил мобильник. Сначала Вик подумал, что звонит ма, но снова ошибся – номер был незнакомый.

– Немедленно приезжай! – донеслось из трубки.

Софья. Ей-то что понадобилось?

– И тебе привет. Я на работе.

– Какая к черту работа, седьмой час идет.

– По-твоему, все работают до пяти?

– Слушай, мне некогда, увидимся у Феликса, дело срочное.

И бросила трубку. У Феликса? Надо думать, того самого – Хрустального. Вик хотел уточнить детали, но Софья трубку не брала, а потом и вовсе телефон выключила.

Раздумывая, что такого могло приключиться, Вик поставил коробки в угол. Выключил свет, аккуратно запер дверь с табличкой:

«Клуб любителей ценителей любителей психических расстройств»

бросил на ходу Эдли (а также всем прочим) «до свидания» и отправился на автобусную остановку. За имитатором он и завтра последит. Мелькнула шальная мысль взять такси, но денег было в обрез. Если Софья хотела, чтобы к ней являлись немедленно, то звонила бы сразу в полицию. Или в психиатричку.

Разве что полиция там нужна в последнюю очередь.

* * *

– Тебя как за смертью посылать, – сказала Софья.

Вик, который взял такси, потому что за смертью уехал водитель автобуса, был уязвлен в самое сердце. Ну, если б оно у него было, сердце-то. На язык просилось что-нибудь резкое, но весь сарказм был потрачен на Горина, сил осталось разве что бросить сердитый взгляд. Софью не проняло.

Знобило и хотелось‚ ни слова не говоря‚ сесть обратно в такси и уехать домой. Вместо этого Вик спросил:

– Что случилось?

Ответом его Софья