Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

– Я уже несколько раз постучала в его окошко, но ответа нет. Может быть, он отлучился…

«Очень в этом сомневаюсь», – подумал Вик, сражаясь с особенно настырным пятном.

– У Семёна Яковлевича перерыв, – подала голос фрау Граббе. – С полом можно закончить и позже. К тому же Эдли все равно придется домывать.

Вик бросил тряпку в ведро, разогнулся и почувствовал, как спина отозвалась болью; ребра тоже сказали свое слово, а нос болеть и не прекращал. Очень надо драить тут все, он продавец как-никак. Эдли, видите ли, будет домывать. Если спросить его – могут оттирать хоть с Elizavetoy Petrovnoy на пару. Кстати, транскрипция верная? А не все ли равно?

– Что бы вы хотели? – через силу улыбаясь, спросил Вик – голова раскалывалась – жуть.

Аспирин ему бы сейчас не помешал. Даже воображаемый. Или что покрепче.

– Я хотела бы приобрести галлюцинацию, но никак не определюсь с выбором. Не могли бы вы…

– Ни слова больше.

Вик повел покупательницу в нужный отдел. Галлюцинации были представлены широко. Имелись зрительные, звуковые, слуховые, тактильные… Вик бегло прочел рекламу:

Музыка, которая всегда с тобой! Бах, Моцарт, Бетховен! Фёдор Шаляпин! И многие другие! Выберите слуховую галлюцинацию из «Каталога» навсегда и получите одну зрительную на пять минут! Любая сложность!

Еще тут были псевдогаллюцинации и соматосенсорные иллюзии. Вика привлекла голова с прорезью для монет. Клавиши цвета слоновой кости, звукосниматель, фонокорректор, хромированные рычажки… Табличка под приспособлением гласила: «Мозгоограф».

Товар высшего качества, мировой стандарт!

Еще Вик осмотрел «Киномодулятор галлюцинаций» и коробку, что к нему прилагалась: «Галлюцинации для услады взора и пользы дела» – набор карточек весьма «фривольного», как сказали бы в прошлом веке, содержания.

На столике выстроился ряд коробочек:

Никак не определитесь с выбором? Возьмите бокс-сюрприз! Образ или звук станут сопровождать вас долгие годы! А может, и то и другое!

Клошевая женщина – Вик вспомнил название шляпки – нажала кнопку «Мозгоографа», и крышка черепной коробки мягко распахнулась. Внутри обнаружился диск для проигрывания виниловых пластинок.

– Поставим эту? – Клошевая вытащила из коробки пластинку «Шепот, шорох, шелест». – Что скажете?

И, не дожидаясь разрешения, установила пластинку. Щелкнула рычажком, но звукосниматель не шелохнулся.

– Нужна мелочь, – посетовала Клошевая. – А у меня, как на грех, одни купюры…

Вик порылся в карманах, а после опустил в прорезь пару монет. Звукосниматель мягко прыгнул на положенное место, секунда, и отдел наполнили голоса. Мужские и женские, они что-то бормотали, но разобрать, что именно, было невозможно. Невозможно было понять и где установлены динамики – разве что в мозгу посетителя. Вик поежился. Шепот все нарастал и становился настойчивее, скоро он уже сверлил виски. Потом все прекратилось, пластинка застыла, звукосниматель занял исходное положение.

– Деньги кончились, – со вздохом сказала Клошевая.

– Будете брать? – деревянным голосом спросил Вик. Парочка голосов словно застряла у него в ушах и никак не желала заткнуться.

– Ах нет, нужно оценить и прочие композиции…

Вик понял намек. Немного мелочи перекочевало в копилку «Мозгоографа».

На этот раз отдел затопил «Шелест». Нельзя было сказать, что именно его издавало; он был навязчивым, въедался в душу и наводил на мысли о мотыльках, о сотнях, о тысячах мотыльков. Обычно мотыльки стремятся на свет, но этих звала тьма.

Вик с удивлением понял, что Клошевая протягивает ему руку, словно приглашая на танец. Чтобы они закружились среди стеллажей, выцветших реклам и мягкого света, который теперь казался таким далеким… и липким. Щелчок‚ и шелест исчез.

– Ну вот, – огорчилась Клошевая, – только я почувствовала ритм… Нужно было кинуть больше денег, что же вы, жадина?

Вик немного растерялся, потому как еще не успел отойти от «шелеста», а еще к парочке голосов добавилось изрядное количество мотыльков. Они облепили стенки черепа, подергивали крылышками и перебирали лапками.

Монеты кончились, и пришлось идти за банкой с чаевыми. Все ради клиента. Забирая банку с прилавка, Вик отметил, что Семён Яковлевич беседует со стариком в желтом плаще, за которым стояли юноша с костлявым лицом и высокая женщина с кривой шеей. Он так и не понял, вместе они пришли или желали сойти с ума каждый в свою очередь.

Вик с Клошевой прослушали «Шорох» и «Скрип». Первый был еще ничего, а вот «Скрип» наводил на мысли, что неплохо бы содрать ногтями кожу с лица.

– Ну так что, я оформляю заказ? – прижав ладонь к виску, спросил Вик.

Голова у него теперь не просто болела, а превратилась в гнилой зуб, звукосниматель же, если следовать за цепочкой ассоциаций, стал бормашиной.

– Ах, какой быстрый, поглядите-ка! – всплеснула руками Клошевая. – Я терпеть не могу, когда меня торопят с покупкой, усвойте это хорошенько! К тому же было б что брать! «Шепот» недостаточно густой, а «Шорох», понимаете, он должен быть вязким и белым, а этот зеленый и не вязкий, ну нисколечко! А уж про «Скрип» я молчу, такое стыдно и предлагать нормальным покупателям.

Вик наугад выбрал пластинку: «Шизофазия. Бред величия, платиновый альбом».

– Как насчет этой?

– Что вы мне предлагаете всякое старье? И вообще, слуховые галлюцинации для новичков. Я бы предпочла зрительную. Есть какая-нибудь на примете?

Вик понял, что его водят за нос. Клошевая ничего не купит, а «Семён Яковлевич» специально взял перерыв, чтобы ее не обслуживать. И пока Вик возится с Клошевой, оформит кучу заказов. Наверно, она частенько сюда заглядывает. Как же от нее отвязаться?

– Вы там уснули? – осведомилась Клошевая. – Разве так обслуживают клиентов?

– Если вы хотите именно зрительную, можно подобрать что-нибудь с помощью «Киномодулятора», – сказал Вик, заметив, что «Киномодулятор» принимал исключительно купюры.

– Ах, ну что вы цепляетесь к словам, не выйдет из вас хорошего продавца! – снова всплеснула руками женщина, отчего цветок на ее шляпке задрожал, будто в ярости. – Не можете ничего предложить!

– Отчего же, – сжав переносицу пальцами, словно это уймет головную боль, начал Вик. – Могу посоветовать галлюциноз Лермитта, галлюциноз Шарля Бонне или Ван-Богарта. Берите любой.

Он, черт возьми, будущий психиатр, уже кое-что успел выучить и запросто впарит клиентке хоть нервный тик – в подарок к основному заказу, разумеется.

– К подобным вещам нужно подходить ответственно! – наставительно воздев палец, сказала Клошевая, ничуть не смутившись познаниями Вика. – Что, если каждый начнет бросаться на первый попавшийся товар? Всем ходить с одинаковыми галлюцинациями? Это дурной тон!

Боже, она попросту издевается.

– Давайте посмотрим обонятельные. Может, мне что-нибудь и приглянется, – смилостивилась Клошевая.

Ассортимент обонятельных галлюцинаций был внушительным. Под них был отведен целый стеллаж‚ и, кажется, Клошевая была намерена перенюхать его целиком. Впрочем, тут Вик ошибся.

Каждый «аромат» находился в ячейке за стеклом. Кидаешь монету в прорезь, окошко открывается‚ и можно взять флакон, от которого тянется гибкий резиновый шланг. Одна порция аромата – одна монета.

Клошевая даже не взглянула на такие образцы‚ как «Гниль», «Рвота» или «Испражнения». Ее больше привлекали «Сиреневая лазурь в подсолнухах» или «Сливовый бриз на закате», а «Лиловый пряный бархат» она нюхала, пока у Вика не кончилась мелочь в банке.

Предложение сбегать в магазин разменять пару купюр Вик решительно отверг.

– Вот так вы обращаетесь с клиентами? – вознегодовала покупательница.

Она извлекла из кармана кошелек и едва не ткнула им Вика в лицо. Вик отчетливо услышал звяканье мелочи.

– Я всего лишь попросила разменять деньги, мои деньги! Не могу же я брать что попало! Я бы озолотила ваш магазин и оставила на чай пару тысяч, не меньше! Но теперь и ноги моей здесь не будет!

С этими словами исполненная достоинства Клошевая удалилась, оставив Вика мучиться головной болью и голодом – он пропустил перерыв на обед и потратил кучу мелочи из чаевых, а ведь нужно будет все возмещать! Конечно, там причиталось и на его долю, но продал он