Золотая тьма. Том 1 - Игорь Валерьевич Осипов

Растрёпанные волосы пришлось быстро укладывать в косу. Но это долго, и девушка рычала сама на себя от недовольства, а вдруг зеркало умрёт?

— А он скажет: «В бездну барона. Я не его подданный», — насупилась девушка, изображая чванливую гримасу на лице. По такой халумарской гримасе очень-очень захотелось съездить кулаком, чтоб больше не гримасничала.

Руки же сами собой ловко накинули поверх рубахи платье и пробежались по многочисленным латунным пуговицам, а затем потянулись за сапогами.

— А я ему… А я его за грудки возьму. Скажу: «Показывай!» — усмехнулась девушка, продолжая размышлять, застегнула пояс с кинжалом и чехлом для палочки, а потом перекинула через плечо перевязь со шпагой.

— А он заверещит и колдовать начнёт, — выпалила она скороговоркой, надевая шляпу. Пышное перо качнулось, словно кивая и поддакивая словам. Девушка прищурилась, сунула за пояс пистоль и взяла волшебную книгу. — А я что-нибудь придумаю, — проговорила она, поглядела на свечу и проронила заклинание: — Нокс.

Огонёк тут же погас, и комната погрузилась в сумрак, в коем можно было различить только силуэты, и лишь пятна света, пробившегося через ставни, тлели на стене.

Шарлотта поправила перевязь, схватила плащ и кожаную перчатку для крыс. Впрочем, для фехтования она тоже годится.

Уже у выхода замерла, выпрямила спину и поправила шпагу. И только потом вышла.

За спиной хлопнула дверь, а сапоги часто-часто загремели по скрипучим деревянным ступеням.

И буквально мгновение спустя девушка едва не столкнулась с трактирщицей, которая поднималась со стопкой белья.

Женщина поклонилась и отступила к стене, пропуская юную волшебницу.

А Шарлотта уже хотел продолжить путь, но её вдруг осенило: трактирщица покупала у халумари белые лампы, может, и про зеркало что-то знает.

— Любезная, — проговорила девушка, вытащив баронский подарок, — помогите. Оно есть просит.

— Так это тинифон, ваша умелость, — всплеснула свободной рукой трактирщица и заговорила непонятными словами. — Совсем потратился!

— Потратился?

— Он, когда голодный, всегда тратится. Только я вам, ваша умелость, не помогу, — вытянув шею, продолжила женщина.

— Почему?

— В них обычно на прокорм под крышечку суют батареньки. Вы должны были видеть их на рынке. Тонкие такие, похожи на рубленые и крашеные прутья. А этот чудной — на нём ни нажимных заклёпок нет, ни щёлочек. Такие только сами халумари носят.

Трактирщица покачала головой.

— Ежели его чужаки обронили, ваша умелость, а вы нашли, лучше вернуть. Говорят, если его без спроса взять, он проклят становится.

— Это подарок самого барона, — насупилась девушка, а затем вздёрнула нос и положила руку на эфес шпаги. — Или ты обвиняешь меня в краже?

— Что вы, добрая госпожа, — замахала руками и затараторила трактирщица, словно закудахтала. — Я, напротив, вам добра желаю. Вон, три дня тому назад на соседней улице дети такой нашли. Уж не знаю, что с ним делали, но тогда их дом сгорел, и говорили, пламя погасить не могли ни чарами, ни водой. А халумари платят, если пропажи возвращают. Очень щедро платят.

Шарлотта задумчиво поглядела на зажатое в пальцах зеркало. Ведь это подарок, а не находка. А вдруг проклятье? Тогда тем более надо найти халумари.

Свет расположенного на первом этаже трактира становился всё сильнее и явственнее, и вскоре девушка выскочила в обеденный зал.

В лицо сразу ударили запахи жареного мяса и разного вина, а музыка стала сильнее. Свет громко потрескивающей дровами кухонной печи, похожей на широкий камин, с большим котлом прямо на горящих головнях, и свет десятка свечей из дешёвого воска, расположенных на столах в небольших плошках, разливался по залу и плясал множеством теней на стенах.

Между столиками ходил муженёк трактирщицы, будучи в переднике и с тряпкой в руках.

— Шарлотта! — тут же раздался голос слегка нетрезвой матушки.

— Что-о-о⁈ — громко и недовольно отозвалась девушка, закатив глаза и идя к выходу.

Но проскочить мимо столика, где сидела матушка, а компанию ей составляли грузная купчиха в возрасте и молодой рыжий-прерыжий юноша, на спинке стула которого висел красный дублет с вышитыми на нём лисами, не получилось.

— Не убегай! Дело есть!

— Мне-некогда, мне-надо-торопиться! — скороговоркой выпалила юная волшебница, положив руку на дверную ручку.

— Всего один момент! Ты же не оставишь матрэ в положении лгуньи⁈

— Каком положении? — недовольно обернулась Шарлотта. Матрэ и так пройдоха, и ничего нового не случится. Но если опять будет дуэль на спор, это плохо.

— Ли-Ли, добрая госпожа Карина считает, что с крысами на её складе не справиться никак. А говорю, что моя дочь — лучшая крысоловка в этих землях. Помоги доброй госпоже, — протянула матрэ и добавила: — Выпивка и закуска за счёт госпожи Карины.

— Матрэ, мне некогда! Мне надо бежать!

— Во тьму полночную? Одна?

— Да! Мне нужен халумари. У меня баронское зеркало с голоду дохнет. Сдохнет — барон обидится! Помнишь, как у нас сдохла фретка графини да Мур. Вспомни, сколько обид было, когда она решила осведомиться о подарке?

— Ну, Ли-Ли, — протянула матрэ. — Ты же крысоловка. Что тебе стоит сделать пару взмахов волшебной палочкой? А госпожа оплатит. И репутация, опять же.

— Матрэ! У меня важная миссия от её могущества! Зачем мне отвлекаться?

— Тю! Ты и так отвлекаешься на халумари. Они, поди, давно уже в своей крепости спят, — не унималась матушка.

— Матрэ! Мне надо! Зеркало сдохнет! А оно мне нужно сана-сальвас — живёхонькое! — прорычала девушка.

И вдруг рыжий юноша достал из кожаного кошеля на поясе почти такое же зеркальце. И с улыбкой положил его на стол.

— Такое? — усмехнулся он, а потом сделал глубокий кивок и представился: — Баронет Максимилиан да Вульпа к вашим услугам.

Шарлотта несколько мгновений смотрела на прямоугольное зеркало в ярко-зелёной оправе, а потом отпустила дверную ручку и молча подошла к столу. Там положила рядом своё — красное.

— Поможете мне его накормить? — тихо спросила она.

Баронет, судя по гербу, был родом из северных провинций. Весьма мил лицом, хотя и чуточку старше, чем сама Шарлотта. Весьма опрятен и даже не пьян.

И в полумраке виднелся ярко-алый шелковый гульфик, сделанный по столичной моде. Девушка даже немного смутилась, а потом вспомнила слова торговца и спросила:

— Говорят, такие зеркала халумари