Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

— Вас это тревожит, — сделал выводы управник. — Несмотря на все заверения.

Когда я закончил, вонь стала настолько явной, что на нервы уже не списывалась.

— Вы не замечаете, как тут несет гнилью? — под конец своего рассказа я не выдержал.

— Это? — Гаевский рассеянно махнул рукой. — Холодильники недавно испортились. Там много лет хранился запас мяса для зверинца. Никто не забрал его, судя по всему, пока здесь не вырубило свет, оно лежало замороженным.

— Несколько лет? — удивился я.

— Это-то и наводит на мысль, что все здесь не так уж и заброшено. Кто-то бывает в этом месте. Или бывал. А недавно во время грозы электрические столбы повалило. Никто восстанавливать, понятно, не стал. Да не смотрите вы так, я случайно узнал. Во время первого своего визита наткнулся на грибников из ближайшей деревни. Они мне все и рассказали: и были, и небылицы.

— Знаете, Юлий… — от этого жуткого запаха я едва держался на ногах. — Не знаю, как вы, а я не успел позавтракать…

— Тошнит? — с деланной заботой осведомился управник. — Так давайте на выход. И еще раз прошу: называйте меня Гай.

Называть его Гаем не хотелось, а вот на выход — очень. Я почти выпал на свежий воздух, и спертый запах еловой сырости показался раем. Тошнота, поднимаясь от солнечного сплетения, плескалась в горле. Выворачиваться на глазах у Гаевского я не собирался, поэтому, сдерживая позывы, метнулся в запыленные кусты сирени, окружавшие лечебницу. Неожиданно выпал в довольно широкий внутренний двор и чуть не врезался в каменную статую льва.

В отличие от невнятных гипсовых фигур — поврежденных ветром, дождями и солнцем, эта сохранилась очень хорошо. За ней по непонятной причине до сих пор заботливо ухаживали: аккуратно скошенный пятачок выделялся в густом разнотравье двора. Ни паутины, ни птичьего помета, ни даже трещин на статуе. На невысоком постаменте стояла банка с живыми гвоздиками, только чуть тронутыми увяданием по краям лепестков.

Под гвоздиками на светлой табличке золотыми вензелями было выведено:

«Гор. 1998–2012»

А чуть ниже совершенно хулигански, по сравнению с торжественной вязью, кто-то прямо на мраморе накарябал «Спи спокойно, дорогой сынок».

— Это могила, — неожиданно произнес за моей спиной Гаевский.

Кажется, он был удивлен не меньше. А меня перестало тошнить.

Глава восьмая

Шприцы, огромные клизмы и тазы для крови

На обратном пути я всю дорогу разглядывал в телефоне снимки статуи. Не знаю почему, но что-то в ней было такое… Сложно объяснить, что именно, но явно — особенное.

— Может, за ветлечебницей расположено звериное кладбище? — предположил я вслух. — Вполне логично, вы не считаете?

Гаевский покачал головой:

— Не думаю, хотя возможно. Но зачем животных хоронить на территории особняка? Это, прежде всего, несколько шокирует. И с точки зрения рациональности: явно, что никто не придет поплакать на их могилах. Если бы это были хотя бы домашние питомцы… Вокруг полно места в лесу. И каракули под табличкой…

С этим я соглашался, но…

— Наверное, этот лев Гор был каким-то особенным.

Здравствуй, капитан Очевидность.

— Умел прыгать через горящий обруч? — хмыкнул Гаевский. — Подумайте, чем может быть особенным лев, которому устроили такой дорогой памятник, какие и людям-то редко ставят? И ухаживают, судя по всему, больше десяти лет. Вот что меня беспокоит — это точно могила животного? Опять же — редко за какими людскими упокоениями наблюдается подобный уход, спустя столько лет.

— И кто ухаживает? — спросил я. — Митрич?

Гаевский пожал плечами:

— Он мог не заезжать сюда с тех пор, как вывез документы.

— А хозяева? — вдруг до меня дошло. — Даже если этот Оленев до сих пор не освободился, у него же могут быть какие-то наследники?

— Все что я успел выяснить: о судьбе самого Оленева никто не знает. У него точно была жена и, не точно — сын.

— Как так? — в моем понимании не укладывалась подобная конструкция.

Сын либо был, либо — нет. Какое такое «не точно»?

— Там странная история, — сказал Гаевский. — Нужно разбираться.

— Найти жену? — предположил я самое верное, что пришло в голову.

— Да, — ответил Гаевский. — Только она могла, например, уехать после ареста Оленева за границу, выйти еще раз замуж, сменить фамилию, сделать пластическую операцию.

Он опять оказался прав, и я приуныл.

— Мне придется обращаться к пристальцам, — неожиданно произнес управник. — А это противоречит нашему моральному кодексу. У меня точно будут неприятности.

Гаевский сказал так, словно дело было решенным.

— А что они могут, эти ваши пристальцы? — впервые поинтересовался я.

— Смотря кто. У каждого своя специальность. В зависимости от «кормовой базы», которая давным-давно поделена. Про летавиц вы более-менее знаете, но в данном случае они — лица заинтересованные. Думаю, привлечь потвору. Если узнать, какие желания и амбиции были у жены Оленева, потвора точно может выйти на нее в любой части света.

— Вы так уверены, — я не спрашивал, а констатировал.

Гаевский кивнул:

— Непомерные амбиции и неосуществимые мечты — это пища потворы.

— Интересно, — с энтузиазмом воскликнул я, но управник замолчал, всем своим видом давая понять, что продолжать разговор не намерен.

По крайней мере, сейчас.

В полном молчании мы вернулись в город. До встречи, назначенной на сегодня с замначмеда Гордеевым, оставалась пара-тройка часов, и я позвонил бабАне с извинениями и просьбой посидеть с Чебом до вечера. Она с радостью согласилась. Как всегда. Я в очередной раз подумал, что бабАня с такой же радостью усыновила бы Чеба.

— Остановите у зоопарка, — попросил я Гаевского, когда Пиканта свернула в сторону нашего дома.

— Собираетесь проверить бумаги ветеринара? — понял Гаевский. — Надеетесь найти информацию о льве по имени Гор?

— Не думаю, что Митрич хранил в общем доступе нечто и в самом деле секретное, но стоит попробовать.

— Держите меня в курсе, — попросил управник. — А я постараюсь найти след жены Оленева.

Я кивнул.

— Если кто-то может что-то вразумительное сказать, то только кипер Наташа. Она по пятам ходила за Литвиновым.

Наташу я нашел в домике смотрителей детского сада, она стерилизовала стеклянные бутылочки и резиновые соски для оставленной нерадивыми родителями малышни. В данный момент в яслях выхаживали маленького леопарда, двух носушат и выводок лисят в количестве четырех штук.

— Ты не знаешь, у кого ключи от ветеринарки? — спросил я девушку, сосредоточенно отмеряющую молочную смесь для разведения.

— У Макса, — ответила она. — Пока ищут нового ветеринара, он занимается… Ну, легкими случаями, конечно. Он же не профессионал…

Она сморщила носик:

— Так, нахватался по верхушкам.

— А где Макс? — логично продолжил я.

— Где-то, —